— Дим, только не переживай! Наверняка можно найти и другие смыслы в жизни!
Видимо, моё лицо над её плечом как-то красноречиво меняется, отражая все мысли, потому что Далия зажмуривается и начинает гоготать на весь небоскрёб, как взбесившаяся лошадь.
— Дим, не сдавайся раньше времени. — Ариса Накасонэ подходит ближе и добавляет потише. — Наверняка есть смысл обследоваться и у целителей, и в клиниках техно!
За обоими углами в качестве реакции на наш шум возникает предсказуемое оживление: сразу четыре головы, по паре от каждой лестницы, стремительно появляются из-за угла.
Выстрел. Выстрел. Выстрел. Выстрел.
— Не нужно думать, что я сплю, — бормочу под нос, ни к кому не обращаясь. — То, что я в некоторых частях тела нетрудоспособен, на рефлекторную реакцию во время огневого контакта никак не влияет.
Аль-Футаим до этого момента только гоготала, а после этой фразы почему-то принимается натуральным образом ржать.
Я думал, веселее и громче уже нельзя. Оказывается, ошибался.
— Ты сейчас серьёзно? — Асато присаживается рядом с блаженной Левашовой и неожиданно нежно берёт меня за руку. — Это правда? Или интригу напускаешь? С тебя станется. Встает? Или с концами?
— Можешь даже потрогать, — бормочу хмуро в ответ. — Вон сейчас сколько вас сисястых и жопастых рядом, а реакция ноль. Боюсь, что не шучу: никогда раньше такого не было.
— Я потрогаю? — оживляется загадочным образом японка. — Проверю!
Не дожидаясь моего ответа, она переходит к действию.
— Это… бесстыдно! — возмущённо лепечет ей Светлана.
Чёрт, а прогнать её неудобно, да и некуда. Уже молчу, что она и в лучшие моменты меня нисколько не привлекала. Полный ноль.
А нынче её сексуальная привлекательность так и вовсе величина отрицательная.
Хотя вслух девчонке о таком не скажешь. Она вон, всем сердцем рядом, хотя и не было у нас ничего. Плачет и убивается даже сильнее, чем остальные вместе взятые.
— О. Надо китаянке Чонг позвонить, — задумчиво роняет Наджиб.
— Зачем это? — спрашиваю подозрительно. — Пользуешься тем, что я встать и по уху дать тебе не могу? Вот и издеваешься?
— Порадовать. — Абсолютно серьёзно отвечает подопечная.
Прочие замолчали и внимательно её слушают.
— Чем? — неимоверным усилием воли удерживаюсь от рвущихся вслед за вопросительным знаком нецензурных ругательств.
— Она последняя, кого ты успел употребить! — на голубом глазу поясняет Наджиб, нисколько мне не сочувствуя. — А известная часть тела последнего Ржевского — своего рода символ, по крайней мере в этом городе.
— И что? — беспардонная аль-Футаим загорается интересом сильнее.