— Сколько погибло мамлюков?
— Ни одного. Тех, кто стоял поближе, покалечило разлетевшимися щепками и камнями, но живы все. Когда войско металось по полю, кони затоптали шестерых.
— Скажи! — медленно произнес Саладин, — если б в замке был ты, а у тебя — гром, способный разметать в щепу огромные деревянные щиты из толстых досок и тяжелые лестницы. Как бы ты поступил?
— Я привел бы его действие, когда мамлюки встали за щитами, а другие подошли к лестницам. Убил бы сразу сотню! Или даже две.
— Я поступил бы также. И Конрад… Но Зародьяр не захотел убивать. Почему?
Аль-Адил развел руками.
— Почему его воины одеты по-сарацински? Это неправильно. Когда бой закипит на стенах, легко спутать своего с чужим. Почему плененный евнух, умный, хитрый и не ревностный в вере, стоит с саблей на стене рядом с многобожником?
— Ты что-то хочешь сказать, Несравненный, но ум мой тщетно пытается проникнуть в глубину твоих дум, — подавленно произнес Аль-Адил. — Прости!
— Нечего прощать. Мой ум затуманен сейчас, как и твой.
— Тогда отдай повеление! Мамлюки в долине уже принялись увязывать палатки и шатры. Когда выступим?
— Когда замок Азни станет нашим!
— Ты же сам говорил, Несравненный, — сказал Аль-Адил, холодея от мысли, что султан спросит, кто велел увязывать палатки, — что если не можешь чему воспрепятствовать, то лучше это возглавить.
— Говорил.
— Мамлюки хотят уйти. Они не пойдут на приступ.
— Я не собираюсь их посылать.
— Тогда зачем мы здесь?
— Потому что, уйди мы сейчас, войско правоверных не возьмет более ни одной крепости в Сахеле! — яростным шепотом сказал Саладин. — Наши мамлюки разнесут весть о том, что у многобожников есть гром, поражающий на расстоянии. Ни один правоверный не захочет после этого идти на приступ. Мы могли уйти вчера, но сегодня — нет! Будем здесь, пока Азни не станет нашим!
— Но как ты возьмешь замок? — изумился Аль-Адил. — У нас нет ни щитов, ни лестниц. Новые привезут через неделю. Но если даже привезут…
— Мы будем просто стоять под стенами.
— Азни нельзя взять измором! В замке собственный источник, а припасов у франков более, чем у нас. Нам все равно придется уйти.
— Иншалла!
Аль-Адил недоуменно смотрел на брата.
— Зародьяр очень хочет, чтоб мы ушли! — сказал Саладин, ощеривая зубы. — Потому и уничтожил щиты с лестницами. Он знает, что в Сахеле дерева, из которого можно построить осадные орудия, мало, а людей много. Он все рассчитал: разнес в щепу лестницы, напугал мамлюков… Он ждет отступления. И очень удивится, узнав, что я остался. Захочет узнать почему…
Аль-Адил смотрел на старшего брата, не понимая.