— За мной! — вскричал Козма и, подхватив обломок копья, ринулся на сарацин.
Его порыв был столь отчаян и нелеп, что сарацины, ожидавшие от врагов чего угодно, но только не такого, на мгновение растерялись. Козма же, орудуя обломком древка, как дубиной и буквально сметая сарацин со своего пути, расчистил себе проход к рыцарю и Иоакиму. Гуго и Бруно, вначале растерявшиеся, присоединились к Козме, и теперь четверо воинов (шатающегося Роджера оттеснили к склону), заслонившись щитами, готовы были противостоять врагу.
Сарацин это не смутило. Быстро оправившись от неожиданного нападения, они вновь повели планомерную осаду. Более того, растянувшийся фронт противников позволил им с большей пользой использовать свое численное превосходство. Убедившись в меткости ударов копий Гуго и Бруно, они перестали наваливаться на франков скопом, перепоручив опасную работу лучникам. Те, отойдя за спины копейщиков, стали выискивать незащищенные места на телах франков, пуская в них стрелы, всякий раз, когда представлялась возможность. Тяжелые наконечники градом барабанили по щитам франков, застревали в окованном металлом дереве, и скоро щиты стали походить на спины диковинных зверей, у которых вместо шерсти растут на теле палки с оперением. У Гуго и Бруно были длинные миндалевидные щиты, но крупные оруженосцы не помещались за ними целиком, поэтому узкий нижний край щита не закрывал их ноги с боков. Сарацины быстро усмотрели это, как и то, что на оруженосцах нет кольчужных ноговиц. Сначала вскрикнул Гуго, затем застонал Бруно. Скосив взгляд, Козма увидел: в икре каждого торчало по стреле.
— Перестреляют, нахрен! — крикнул ему Иоаким, ощерясь. — Стоять здесь — ждать смерти. По сигналу бросаемся в атаку. Все равно помирать, так хоть не мишенью…
Козма кивнул и вытащил из ножен свой дамасский клинок. Поднял его над плечом, целясь острием вперед.
— Не забыл уроков, — усмехнулся Иоаким. — Умеешь. А брезговал…
— Жалко резать живых людей! — вздохнул Козма.
— Привыкай! Пригодится… Ну, славяне, а также примкнувшие к ним франки!.. — Иоаким не успел закончить фразу.
Десяток всадников в доспехах и копьями наперевес вылетели из дальнего конца ущелья, где еще совсем недавно теснились оставшиеся в живых туркополы, и ринулись на опешивших сарацин.
— За раны Христовы! — проревел скакавший впереди рыцарь. — Бей язычников!
Сарацины не успели изготовиться, чтобы отразить неожиданное нападение, как всадники разметали их по сторонам ущелья и, бросив застрявшие в телах врагов копья, стали ожесточенно рубить мамлюков мечами. Те метались, пытаясь выбраться из западни. Однако неизвестные рыцари отрезав их от баррикады из конских тел, теснили к склонам и рубили, кололи… Когда сотник Азад, безуспешно пытавшийся организовать оборону, пал с разрубленной головой, мамлюки стали бросать оружие. В горячке, всадники зарубили и нескольких сдававшихся, но затем опустили мечи. Воспользовавшись моментом, евнух в блестящих доспехах вышел из-за спин своих воинов.