— Подними автомат, — тихо сказала Рина.
Я последовал её совету.
— Вашу мадре! — заорал Эдуардо, поднимаясь с четверенек. Револьвер всё ещё был в его руках, но к моменту, как неповоротливый метис поднялся, дуло моего автомата уже смотрела ему в лоб.
— Вашу мадре! — повторил он. — Мои солдаты! Как⁈
— Нечего возмущаться, — Рина подняла с пола мультиружьё. — Размен равносильный. Будем считать, массовое помешательство. Хочешь, забирай своего снайпера, он больше нам не нужен.
Только после этих слов я обратил внимание, что Ольгерд и капитаны «волков» тоже мертвы. Моя рука с автоматом дёрнулась. Пароль. Его знал только посыльный Майка. Что Рина собирается делать теперь?
— Кто ты такая⁈ — дуло револьвера в дрожащих руках Эдуардо металось из стороны в сторону. — Что за хрень!
— Я — верховный отец «Серых Волков», — голос Рины стал громче, чем прежде, словно она говорила через усилитель. — По договору между владельцами мы закрываем всю восточную ячейку нашего синдиката. Оставшиеся капитаны и отряды переходят в ваше подчинение. В обмен нам нужна жизнь Стояна.
— Как я могу верить тебе? Ты, хижьяпута, перестреляла всех моих солдат! Колдунья! Бруйа!
Он изрыгнул ещё пару проклятий на платаленгва и наставил револьвер на неё.
— Ты не можешь убить меня. Я не могу убить тебя. Он — может, — Рина кивнула на меня. — Но твоей жизни ничего не угрожает. Если не веришь, можешь проконсультироваться у своих отцов.
Эдуардо поднялся с кресла, всё ещё держа револьвер наставленным на Рину.
— Улетай. Можешь захватить пару бойцов у входа, они, возможно, живые. За трупами прилетите завтра.
Когда он вышел из зала, Рина посмотрела на меня и улыбнулась. Я подумал почему-то, что уже привык к этой улыбке, которую почитал достаточно искренней. Но я понял, что боюсь её. Это был какой-то глубинный, инстинктивный страх перед неизвестным чужеродным разумом, сродни страху перед НЛО и приведениями, описанному в древних книгах и проходящий холодком по спине, сковывающий язык. Я уже понял, что она не человек. Или не совсем человек.
Я посмотрел на Леонида. По его побелевшему лицу я понял, что он испытывает точно такие же чувства, если не сильнее. Он сидел пару секунд на корточках, потом закричал и, спотыкаясь, выскочил из комнаты.
Мне, всё же, удалось побороть желание повторить его поступок. Рина положила ружьё и осторожно, словно ребёнка, обняла меня. Погладила по спине, шепнула:
— Успокойся, не бойся, так всегда бывает, скоро пройдёт.
Я обнял её тоже — скорее, рефлекторно, чем осознанно. Через секунд десять я понял, что действительно успокоился.