— Да какой тут инженеринг, Павел Андреевич, так, нахватался шапочек по верхам. Вы правы, не тому я учился. Эх, сейчас бы… Впрочем, для этого мне нужно было родиться в другой семье, не судьба мне инженером стать. Ладно, что имеем, то и имеем. Программа моего визита закончена, граф. Вашу миссию в Германской Империи я оцениваю выше всяких похвал, направлю Государю представление на «голубую ленту» для вас. Вам наверняка будет приятнее получить её из рук отца, чем моих.
— За что, Государь? — искренне удивился Шувалов.
— А вот это уже государственная тайна, — улыбнулся Николай, — считайте, что помогли мне изменить будущее России к лучшему. Намного лучшему.
Вот и понимай, как хочешь…
Князь Лобанов-Ростовский получил назначение товарищем министра Иностранных дел Гирса, и из Берлина отправился в Лондон, нагнетать страсти по поводу вполне вероятного породнения Романовых с Гогенцоллернами. «Николай влюблён» — именно этот иррациональный фактор должен пугать их довольно сильно, и именно на это должен был давить князь. Когда дело дойдёт до свадьбы с Таиландской (или по-европейски Сиамской) принцессой, англичане вздохнут с облегчением. Конечно, и в Таиланд им Россию впускать не хочется, но союз двух континентальных империй, вполне способных в таком случае развиваться без морской торговли, для них совсем ужас-ужас.
Военно-морской агент России в Германии, капитан первого ранга Дубасов, с которым Николай отлично ладил в той жизни, бывший там и председателем Морского технического кабинета, и министром, пророчески предостерегавший тогда от занятия Порт-Артура, провожал Николая до Киля.
Моряки в моменте были очень недовольны сокращением кораблестроительной программы 1881 года, не был исключением из их числа и Дубасов. И если на остальных Николаю Александровичу было наплевать, то этот конкретный капитан первого ранга занимал очень важное место в его планах.
— Пообщаемся, Фёдор Васильевич? — предложил после обеда Николай.
— Как вам угодно, Ваше Величество.
— Именно так нам и угодно, — улыбнулся Николай, — пойдёмте в мой салон.
Императорский вагон, вопреки обыкновению, располагался не в середине, а голове поезда, сразу за паровозным тендером. На курительном столике стояла бутылка выдержанного рома и лежала коробка дорогущих кубинских сигар, однако Император предпочёл обычную папиросу.
— Угощайтесь, Фёдор Васильевич. И без чинов, прошу вас.
— Благодарю вас, Николай Александрович, — Дубасов плеснул рома в два коньячных бокала и с удовольствием раскурил сигару.
— Открою вам тайну, — Николай едва смочил ромом губы, — инициатором сокращения бюджета флота выступил я. Хотите узнать почему?