— Помогите мне подняться, Александр Григорьевич.
— Вы уверены, Ваше Императорское Высочество? Вы ведь сутки без памяти пролежали.
— Ну, тогда хотя бы сесть. Сутки, говорите? Государю-Императору сообщили?
— Конечно, Ваше Императорское Высочество.
— Оставьте титулование. Ответ от Государя получен?
— Так точно-с, Николай Александрович! Велено возвращаться, как это только позволит ваше состояние здоровья.
«Хорошо. Наше состояние позволит, когда я сам это решу. В прошлый раз я пошёл на обострение отношений с Японией в целом и с Микадо лично, хотя и тогда было очевидно, что это акция сумасшедшего одиночки, и закончилось всё это очень плохо. И для России, и, в итоге, для Японии, к вящей славе англосаксов.»
— Будьте любезны, Александр Григорьевич, налейте мне «шустовского». Да полнее, что вы как от сердца отрываете, ей Богу. Вот так, хорошо. Расскажите пока — что вы знаете о случившемся.
«Через пару минут полегчает, проверено неоднократно. О как интересно: в этот раз, оказывается, я сам убил психа. Тростью. Через глаз прямо в мозг. Самурая (хоть и неуклюжего) с катаной (хоть и дерьмовой)! Такими тоненькими и беленькими ручками… Круто! Микадо со свитой и лучшими врачами прибыл в Киото и ждёт известий, готов лично прибыть на борт „Памяти Азова“. А это, пожалуй, уже лишнее. Такая форма извинений для него уже на грани самоунижения. После этого уже я стану должником в его глазах. Нет уж, коллега, закрыть этот долг такой бесполезной ерундой я вам в этот раз не позволю».
— Ух, полегчало, славно-то как, дай вам Бог здоровья, Александр Григорьевич. Теперь помогите встать. Уверен-уверен. Нет, никого пока не зовите, в халате посижу. Пойдёмте за курительный столик и бутылку прихватите. Пишите телеграмму Государю: «Жив-здоров. Инцидент исчерпан, тяжкой вины принимающей стороны не усматриваю, считаю необходимым продолжить визит согласно плану. Николай».
Лозинский одарил Цесаревича удивлённым взглядом, но ничего не сказал.
«Он, да и не только он, а подавляющее большинство европейцев, сейчас считают японцев унтерменшами, если вообще людьми. И я так же считал, в чём сильно просчитался. Фатально просчитался. Катастрофически…»
— Телеграмму Микадо: «Благодарю за заботу. Рана пустяковая, помощь не требуется. Планирую продолжить визит. Наследник-Цесаревич».
— А если Государь не дозволит, Николай Александрович? — осторожно поинтересовался капитан «Памяти Азова».
— Если не дозволит, то планы изменятся, — Николай затушил папиросу и сразу прикурил новую, — Но я очень надеюсь его убедить. Давайте ещё по чуть-чуть, Александр Григорьевич, и зовите своего Гирша, нужно знать, когда он снимет мне повязку. Как же хорошо, что лейб-медика с собой не взял, сейчас бы кудахтал и на нервы действовал… Да, кстати, боевая задача — готовьтесь к переходу на рейд Токио. Даже если Государь велит прекратить визит, просто отправимся оттуда.