Не зная, зачем он стремился уехать из этих стен, я просто наслаждался сменой обстановки. Не сказать, что я был рад уехать от знаний, но разгрузка нужна была. Даже мне.
В общем, за окнами мелькали мрачные силуэты домов и едва освещённые уличные фонари. Боря, как бы это не было странно, выглядел менее раздражённым, чем обычно. Наверное, редкая передышка от академии и бюрократии до сих пор играет роль.
Телефон — эта блестящая пластмассовая штуковина, которую он наконец-то сумел выбить у коменданта, лежал передо мной в пределах досягаемости. Пару минут назад, я аккуратно протянул руки, пятернями пытаясь ухватить холодный, почти неподвижный предмет.
Но тут началась первая сложность. Моя детская моторика, хоть и постепенно прокачивающаяся, пока ещё недостаточно развита, и с маленьких толстых пальчиков сложно получить точные и аккуратные нажатия по капризному экрану.
Пальцы непривычно скользили по стеклу, неверно нажимая кнопки, вызывая разные звуки и вибрации. Боря тихо усмехнулся, заметив мои усилия. Я пытался сосредоточиться.
Он понимал, для чего мне телефон. Знал, что нам надо поговорить хоть как ни будь. Поэтому, не был против моих попыток что-то показать.
— Вот так, потихоньку, — добродушно сказал он, — не торопись, спиногрыз.
Я собрался с силами и наконец сумел торопливо начертить на экране первые буквы. Ещё чуть-чуть — и после нескольких неудачных попыток мне удалось сложить первые слова. Сердце чуть застучало быстрее: я написал достаточно ясно, чтобы Боря смог прочитать.
«Я не из этого мира, Боря. Нам нужно найти более надежный и простой способ, чтобы разговаривать.»
— Да оно понятно, — пробормотал он, гладя мой потный маленький лобик. — Ты наверное, с космоса, да? Натаха, наверное, обоссалась бы от счастья, если бы это узнала.
Я тут же быстро замотал головой, пытаясь показать, что нечего Наташе знать. Боря понял сразу:
— Чё, не говорить ей?
Быстро закивал.
Телефон — штука, конечно, хитрая, но пока для меня она не очень послушная. После моего первого послания я продолжал испытывать неудобства с мелкой моторикой, но желание говорить, идти вперёд и объяснить то, что изначально ни слова нельзя было произнести, — толкало меня учиться снова и снова.
У Наташи, телефон, которым я пользовался, был большим. Удобным. У Бори же… то ли модель старше, то ли просто телефон сам по себе тупой. В общим, с ним было всё куда сложнее. Даже мой найденный под кроватью мамы Бори мобильник, был удобнее.
Немного психуя из-за того, что одним пальчиком я либо медленно рисовал букву, либо нажимаю сразу на два-три символа, попытался выдохнуть. Боря, заметив мои тщетные попытки, вроде как сообразил — мне сложно. Все слишком мелкое: