Не поверил. Ну ещё бы, незнакомый парень или человек, с кем он работает много лет. Но это ничего, сейчас пойдём с козырей.
— Просто я вчера этого человека увидел, на «Камри», Рината. Вот и думаю, что связано. В городе он ездил.
— И чё ты сделал? — он наклонился ко мне.
— А я за ним вчера проследил, — тоном заговорщика сказал я.
— Не понял, — опер придвинулся ещё ближе.
— Увидел его в городе, решил посмотреть, куда он приедет. И приехал он на какой-то склад на Генеральской…
— Зря ты так сделал, Вадя, — он кивнул. — Надо было мне позвонить. Это люди опасные. Не делай так никогда… как ты сказал? — Рогачёв вдруг напрягся. — На Генеральской?
Именно туда вызывали экипаж, и он мог об этом слышать.
— Да-да, там. Там ещё приехал один дядька на синем джипе.
— На китайском? — тут же спросил Рогачёв.
— Ага.
Уже понял, кого я имею в виду. Но я переходил к козырям.
— Снимки начал делать, — продолжал я, доставая телефон. — Камера тупила, почти всё удалилось. Но этот остался… из-за этого дядя Лёша меня и дёргал. Говорит, чтобы я у него сидел, а он меня потом на дачу увезёт.
— Не понял, кто говорит? — опер потряс головой.
— Дядя Лёша! Про какие-то вещи отцовские вспомнил, на дачу предлагает ехать. Хорошо, он дверь в кабинет не запер, я и ушёл. А я так думаю, что он меня увидел, что я снимаю. Вот и хочет поговорить…
— В смысле? Как он увидел? Он там был? Или…
Рогачёв замолчал, ведь я показал экран телефона и тот самый снимок, как дядя Лёша ручкается со Слоном. Опер шумно выдохнул через нос. Вот теперь он поверил.
— Вадя, это очень опасные люди, — Рогачёв поднялся и выглянул в коридор. — Но ты пока снимок не удаляй, а мне перешли. Я разберусь. А что это за склад был? Что там было?
Он вернулся за стол и полез в свои записи. Но он наверняка думал о складе, на котором экипаж ППС ничего там не нашёл. И теперь у него было подтверждение, почему так случилось.
— Ща, у меня тут записано было, — отозвался я. — И номера машин черканул. Вот, записал, чтобы не забыть. Ой, не то. Вот он. Пока в кабинете сидел, вспомнил, записал.
Я достал из кармана свёрнутый лист, вырванный из журнала с бухгалтерией.
Рогачёв переписал номер себе, но потом до него начало доходить, что ещё там записано. Я так и знал, что матёрый мент не оставит этого просто так.
Он медленно развернул бумажку и вчитался в записи, в фамилии и в товар, который был там. Опер сразу понял, что это такое.
— Вадик, — очень уж заботливым тоном произнёс Рогачёв. — А ты где это взял?
— А там дядя Лёша какой-то журнал рвёт. Бумажка лежала под столом, я подобрал.