— Ну? — требовательно спросил Бортко.
— Фальшивка.
— Что? — подпрыгнул Сатчан.
Значит, они все себе этих монет набрали. Не один я такой доверчивый оказался.
— Главное, чтобы квартира товарища Шестинского не оказалась съёмной, а то не исключено, что его самого уже и след простыл, — сказал я.
— Мещеряков его из-под земли достанет! — пообещал Бортко таким тоном, что я поверил ему и мне стало гораздо легче с моральной точки зрения.
— Вынужден откланяться, товарищи. Жену сегодня на поезд провожаю, — извиняющимся тоном произнёс я. — Если будет что-то срочное, звоните, только не говорите сразу, что случилось, а допустим, спросите Галию, а я вам с автомата тут же перезвоню.
— Конспиратор, — фыркнул Сатчан.
— Бережёного бог бережёт, — ответил я. — Как бы мне домой позвонить?
Бортко пододвинул мне телефонный аппарат.
— Дорогая, я буду дома минут через двадцать пять — тридцать, — сказал я жене, и, положив трубку, добавил: — А то, небось, уже волноваться начала, куда я пропал. Нам выходить из дома через час…
— Ну, давай, езжай, — решил Бортко. — Я тут Мещерякова дождусь. Паша, — обратился он к Сатчану. — А ты давай в типографию…
Попрощался с ними и помчался домой. Доехал очень быстро. Время до выезда на вокзал оставалось ещё с полчаса, спокойно запер машину и пошёл в подъезд. В почтовом ящике заметил письмо. Оказалось от Эммы Либкинд. Опять пухлый конверт. Молодец девчонка, обязательная, старательная.
Только я вошёл в квартиру, выглянула жена из ванной, а с кухни подошла радостная мама.
— Угадай, кто родился! — помахала она у меня перед носом телеграммой.
— Господи, кто там ещё родился? — растерянно спросил я.
— У Ивана Николаева дочка родилась! — сжалилась надо мной мама и пошла на кухню накладывать мне ужин.
— Ух ты ж! — воскликнул я. — Хоть одна хорошая новость за день!
— Я почти готова! — опять выглянула из ванной Галия с тушью для ресниц в руках.
— Не спеши, дорогая, время ещё есть, — ответил я и сел за стол ужинать. Заодно и вскрыл письмо Эммы. Хоть какие-то новости хорошие, авось.
Она прислала несколько заметок о подготовке к посевной и о помощи военнослужащих из нашей части машинно-тракторной станции совхоза имени Первого мая.
— Делать больше нечего военнослужащим, — скептически прокомментировал я, — только как трактора в совхозе перебирать. Механизаторы-то все где?
Дальше Эмма писала, что решила поднять еще и тему бывших заключённых. Она уже переговорила с дядей Миши Кузнецова Степаном и ещё одним соседом с моей бывшей улицы.
Когда Эмма писала про Степана, я не чувствовал никакого беспокойства. Я лично его знаю, нормальный мужик… Но когда речь пошла о человеке, которого я знать не знаю, тут я, признаться, напрягся.