Москва.
Ионов сегодня меня отправил на Деревообрабатывающий комбинат. Очень удачно. И от дома близко, от метро ВДНХ на трамвае, а там и до отца рукой подать. Сразу взял его кусок рыбы и решил занести после лекции.
Темой моего сегодняшнего выступления был апартеид в ЮАР. Похоже, началась у нас очередная волна борьбы за права негров. Ну, апартеид мне самому не нравится… И Вася мне хороший друг… Так что готовился пламенно обличать белых расистов…
Наталья Кирилловна, председатель месткома, встретившая меня у проходной, приятная блондинка слегка за пятьдесят, провела меня через всю территорию в клуб. Предприятие большое, но малоэтажное. Территория неухоженная, как у большинства предприятий. Советский минимализм, отходы под открытым небом…
Рассказал работникам вкратце о сути апартеида. Сразу получил вопрос из зала, что это за богатое слово я использовал в ходе лекции — «дискриминация». Хорошая тема, бесконечная. В мире какой только дискриминации не существует. Рассказал довольно подробно помимо расовой дискриминации, о половой и кастовой. И новые вопросы последовали, и комментарии. Но ничего сложного, в основном обличали апартеид и расистов. Несчастным неграм ЮАР наши люди сочувствовали так сильно, словно они были их собственными любимыми родственниками. Кардинальное отличие от ситуации после краха СССР… Когда невзгоды рынка навалились на людей, пришлось все сочувствие оставить для самих себя…
Наталья Кирилловна сделала мне комплимент, провожая меня, что у меня терпение железобетонное.
— Уже всё объяснил, а они всё спрашивают и спрашивают, — возмущённо говорила она.
— Ну, что вы, — улыбнулся я в ответ. — Людям интересно, они слушают, спрашивают. Поверьте, лектору самому гораздо легче и приятнее работать, когда есть обратная связь, эмоциональный отклик. Намного неприятнее вещать в зал, как в пустоту, когда всем глубоко плевать, что ты там говоришь.
Она недовольно пожала плечами. Видимо, такой формат лекции для неё оказался в диковинку. Сразу стало понятно, как она сама выступает… Ну, не всем же спящему залу что-то монотонно по бумажке читать.
Попрощались с ней. Получил от неё в подарок деревянную шкатулку, а в ней два кусочка импортного мыла в полоску, и поехал к отцу.
Святославль.
— Игорь, всё кончено, — постучал по актам по двум предыдущим эпизодам, лежащим перед Масловым, Фокин. — Ты обворовываешь родное предприятие не первый раз. Покупатели твои тоже задержаны и уже дают показания. Мы и без тебя всё узнаем.
Маслов сам не заметил, как начал покусывать угол воротника своей рубашки, так разнервничался.