— А еще у вас прозвучало предложение изготавливать на Кубе сладости для последующего экспорта в СССР. К чему это?
— В данный момент мы поставляем нефть в обмен на сахар. К чему нам везти сахарный тростник или готовый сахар в СССР? Пусть лучше делают на месте сладости, причем нужно подобрать экзотические формы и рецепты. Дополнительно заполним прилавки советских магазинов импортными кубинскими товарами, уменьшив дефицит. Покажем населению, что от нашей помощи Кубе есть какой-то положительный выхлоп. Ну а излишки сладостей будем продавать по всему миру. Иностранцы, отдыхающие на Кубе, к ним привыкнут, и начнут их искать у себя в магазинах по возвращении на родину. Учитывая, что это будут советские заводы, прибыль у СССР явно будет больше, чем от простых поставок сахара…
Прощаясь со мной на выходе, Румянцев попросил позвонить ему, как только по радио случатся какие-то подвижки в сторону конкретной работы.
— И как пойдешь там уже выступать, к каждой нашей встрече по поводу очередной лекции приноси список передач, в которых поучаствовал, — сказал он.
От метро позвонил Сатчану и попросил его о встрече.
— Ты уже обедал? — спросил я его. — Можешь ко мне заехать в перерыве? У меня целый тяжеленный чемодан образцов для твоего тестя.
— Отлично, — обрадовался он. — Скоро буду.
— Сильно не торопись. Я сам дома буду только минут через сорок.
Вынес чемодан на улицу и сел ждать на лавке у подъезда. Всё равно дома говорить нельзя. Он приехал меньше, чем через десять минут.
— Здорово! — сел он рядом, поспешно поздоровавшись и с любопытством разглядывая чемодан. Ну да, новый образец, на колесиках.
— Слушай, видел как-то у тебя такой же чемодан, на колесиках, — сказал он, — только ты из советского его переделал. Теперь вижу, где ты образец для него увидел. Чего только не придумают на Западе!
— Есть такое! — согласился я, еле удерживаясь от того, чтобы не засмеяться. — Если понравился, можешь себе его оставить, только плитку и каталоги передашь дальше.
Сатчан обрадовался. Явно так и сделает. Дальше перешли к нашему делу.
— Ливанцы согласны на товарный обмен, — сказал я ему. — Со списком, что им надо взамен плитки, они ещё определятся, думаю, это будут лекарства. В марте вернётся Фирдаус, позвонит тебе сразу, я ему дам твой телефон. И начинайте работать. А пока можешь выбрать себе плитку в ванную и на кухню, — улыбнулся я.
— Спасибо, — протянул он мне руку с радостным видом.
Мы попрощались. Он уехал. А я ещё успел пообедать и поехал в Комитет по миру, прихватив с собой фоторужьё. Корреспондент я, в конце концов, или нет?