— Спокойно, братцы, он у родителей на съёмной хате. Завтра будет в университете, — успокоил я Булатова. — Единственное что, ходит он очень паршиво, надо его подстраховать. Возьмите над ним шефство, в особенности на наших крутых лестницах. Не стесняйтесь плечо подставить, под локоть поддержать.
— Даже так? — удивился Булатов. — Подстрахуем, конечно!
Святославль.
Загит пришёл к Руслану и Насте, практически, следом за ним. Она сидела притихшая и вопросительно поглядывала то на мужа, то на свёкра. Мужчины молча вернулись за стол и, выпив по чуть-чуть, стали обсуждать продажу Настиного дома и у кого можно занять денег.
Настя тяжело вздохнула, поняв, что свекровь на размен не согласилась. Маришка забралась на колени к дедушке и Загит с удовольствием играл с ней в «По кочкам, по кочкам, по ровненькой дорожке…».
Потом Настя повела малышку спать и услышала, как Загит сказал сыну:
— Ну, в общем, так. Будем искать адвоката, как Павел предлагал. А ты завтра же займись пропиской дочери к себе. Не хочет мать по-хорошему, значит, будет со скандалом и через суд.
— Ох, боже мой… Крику на весь Святославль будет, — с тоской в голосе ответил Руслан.
— Да пусть кричит, — равнодушно ответил Загит. — Может, ей хоть люди объяснят, что так нельзя со своими собственными детьми поступать. Сама к себе хорошее отношение людское порушит. Кто же в нашем городе одобрит такое барское поведение — одной в трех комнатах сидеть и детям не помочь.
В среду с утра Ираклий в университете не появился. Когда он и ко второй паре не приехал, стало ясно, что что-то случилось. За обедом мы посовещались и решили, что мне надо съездить, узнать, что там происходит. Ну а кому еще, только у меня свободное посещение…
Несвижский переулок, дом шесть, оказался совсем недалеко от МГУ, три остановки на метро и там пешком минут десять. По московским меркам очень близко. Думаю, наши из столовой ещё не ушли, как я уже звонил в квартиру на четвёртом этаже.
Дверь мне открыла Тамара Тенгизовна. По её озабоченному виду сразу понял, что что-то случилось.
— Ираклий дома? — обеспокоенно спросил я, поздоровавшись.
— Дома, Паша. Хорошо, что ты пришёл, — начала всхлипывать она. — Отец ночью улетел, ему на работу. А Ираклий как лёг, к стене отвернулся, так и лежит.
— Ну, ё-моё! — начал разуваться. — А в университет что он не пошёл?
— Не могу, говорит, — шепнула мне Тамара Тенгизовна, услышав, как кровать в комнате заскрипела.
— Привет, — прошёл я в комнату и увидел Ираклия. Он уже понял, что ему придётся разговаривать со мной и сел в кровати.