Не получив ответов и не дозвонившись, люди стали приезжать. В адресном столе на Привокзальной площади узнавали, где проживает искомый писатель, и ехали по указанному адресу. Было их немного, но и этого количества нам хватило. Жить стало невозможно, работать — тем более. Мы с Лилей перебрались к отцу.
Они с Машей расписались в сельсовете через месяц после подачи заявления. Свадьбы не было. Отец решил, что для третьего брака это чересчур, Маша не возражала. Мы заказали столик в ресторане и отпраздновали событие в тесном семейном кругу. Теперь Маша свыкалась с ролью жены. Она то ворчала на отца, то летела к нему обниматься. Батя подыгрывал: то принимал виноватый вид, то распахивал объятия, соответственно. Выглядело это забавно и трогательно. Маша сияла. Она удивительно похорошела и нисколько не напоминала прежнюю старую деву.
Несмотря на тесноту, жили мы дружно. По утрам отец вез женщин на работу, вечером забирал. В промежутке я стучал на «Эрике» и помогал по хозяйству. Топил печь, покупал у местных молоко, сметану, яйца, мясо. С продуктами в местном сельпо было совсем грустно. Многие жители Тарасово везли их из Минска. Я топил печь, метал в нее чугунки с бабкой или кашей, пек блины или драники. Отец с удовольствием перепоручил это мне — готовить он не любил. Понравилось это и женам. А что? Приезжаешь домой, а все готово. Садись и ешь! К тому же в русской печи блюда выходили на редкость вкусными. Что женщинам остается? Помыть посуду. Остальное? У отца есть стиральная машина, причем очень хорошая, с отжимом. Гладить — не проблема, убирать — тоже. Имеются утюг и пылесос. А делить кухню хозяйки не станут — в общаге в одной комнате жили, где и притерлись.
Квартиру в Минске я украдкой навещал. Во-первых, проверить, все ли на месте. Во-вторых, оценить поток страждущих. Соседей перед отъездом я предупредил, что уезжаем надолго. Просьбу присмотреть за квартирой подкрепил бутылками. Соседи слово сдержали — народ в тамбуре не толпился. В одно из таких посещений в дверь позвонили. Я выглянул в глазок — Юферова. Я открыл дверь.
— Куда вы пропали? — Ядвига шагнула за порог. — Звоню — телефон отключен, приезжала вчера — никто не открыл. Решила попробовать еще раз.
— Прячусь у родственников, — сообщил я. — Читатели достали.
— Как и нас, — вздохнула она. — Забросали редакцию письмами, требуют разъяснить.
— Разъясните! — обрадовался я. — Очень прошу!
С Ядвигой мы посидели плодотворно. Выпили кофе, пожевали печенья и выработали концепцию интервью. Писатель Девойно просил у читателей прощения. Он невольно ввел их в заблуждение. Предполагал, что они поймут: главный герой «Экстрасенса» — лицо вымышленное. Но тот вышел удивительно живым (ну, талантлив Девойно, что поделаешь?), и некоторые поверили в существование этого человека. На самом деле это фантастика. А если кто назовет себя экстрасенсом и предложит исцелить вас от рака, то знайте: жулик!