Александр Николаевич еще раз посмотрел свой ежедневник.
— Ага, вот во вторник будет заседание бюро ЦК, туда вопросы, связанные с перерождением Партии, и вынесем. А то слишком вольготно стали чувствовать себе первые секретари на местах, пора бы их прибрать.
И снова он покосился на книгу, которую ему принесли, это же надо, ведь всё, что было намечено, взяло начало оттуда. Когда он прочитал этот раздел, сначала повеселился — ну уж этого у них в стране быть не может. Но всё-таки решил сделать запрос в комитет партийного контроля, и оттуда пришёл ответ, который его насторожил, так как в нём он увидел желание контролирующих органов не сильно распространяться по поводу первых секретарей на местах. Ну а дальше уже поступил запрос в КГБ, последнее время они по собственной инициативе не заводили дел на этих товарищей. И вот результат. И зачем он сделал этот запрос? Ведь вполне можно было прожить без этих потрясений, так ведь ему больше всех надо. Жили же с этими прегрешениями лет двадцать до этого, и никого не волновало, а тут… Нет, не было этой пены в шестидесятых, это последнее время наросло, пришло с новыми кадрами, а они оказались не совсем теми, которые ожидались. И ведь сделать с ними что-либо очень трудно, не боятся они ничего. Ну, подумаешь, из кресла первого секретаря пересядут в кресло директора завода, не велика потеря. А всё наворованное на этой должности останется, и будет работать на семью, а там и детки подрастут, тоже по партийной линии пойдут, и дойдут до высоких должностей, ведь связи никуда не делись?
Нет, что-то нужно делать, чтобы не стало этих явлений. А что сделаешь? Вот на ближайшем бюро и обсудим. И надо бы с этим писателем переговорить, откуда ему это всё известно, тут уже просматривается уровень не простого человека, это уже расследование на гране партийного контроля. Шелепин снова обратился к своему ежедневнику и написал себе пометку сделать запрос по поводу этого «писателя», уж сильно заинтересовал его этот человек.
Однако встретиться с этим писателем не довелось, оказалось, что это был пенсионер, и он был старенький, причём старенький настолько, что не дожил до дня встречи каких-то два месяца.
— Что ж, — тяжело вздохнул Александр Николаевич, — и так бывает. Интересно, а его прогнозы относительно дальнейшего развала СССР будут справедливы. Если это так, то нужно в срочном порядке укреплять партийную дисциплину, различными методами, даже порой методами чрезвычайными.
Открыл заседание политбюро Шелепин с того, что объявил единственный вопрос в повестке дня, чего раньше никогда не было.