— Я озаботился подготовкой трофеев к осмотру, а пока, разрешите присоединиться к обеденному столу, — дождался я кивка Кутасова, и лишь потом сел на единственно свободный стул.
Некоторое время все ели молча. Потом разговоры то возникали, то затухали. Но затишье было обманчивым. Под конец обеда, когда подали кофе, графиня Бальмен неожиданно громко обратилась к сопровождавшему её магу:
— Владимир Александрович, вы задумчивы и даже ничего не попробовали. Что-то случилось?
Все взгляды устремились к молчавшему до сих пор магу. Тот медленно поднял глаза. Они были тёмными и бездонными.
— Я чувствую множество вещей, графиня, — тихо произнёс Сорокин. Его голос был сухим и шелестящим, как осенние листья на ветру. — Старые стены этой заставы помнят много крови. Земля на сотни вёрст вокруг пронизана защитными чарами и… иными эманациями. — Он повернул голову и посмотрел прямо на меня. — Но прямо сейчас я чувствую кое-что иное. Как будто здесь вскоре прольётся кровь. Много крови.
В зале снова повисла тишина. Генерал нахмурился, жандарм замер с бокалом в руке. Алёна смотрела на мага с суеверным страхом, а графиня — с живым любопытством.
Мое сердце пропустило удар. Он знал. Или предчувствовал. И его знаки на пристани были не просто приветствием или привлечением внимания к себе — это было предупреждение.
— Вы почувствовали какие-то признаки начала Гона? — спросил я напрямую.
— Именно так, барон, — тихо произнёс маг. — Именно так. Иногда чрезмерно прокаченная интуиция бывает крайне полезна.
— Сколько у нас времени? — посмотрел я на Сорокина, который опять стремился уйти в отстранённое небытие, начав закатывать глаза.
— Они уже вышли и собираются в стаи, — успел сказать Сорокин, и лишь потом откинулся на спинку стула, заметно обмякнув.
— Ваше Сиятельство, предсказаниям вашего мага можно верить? — обратился я к графине, нарушая тяжёлую тишину в зале.
— На моей памяти Владимир Александрович трижды предупреждал о приближении опасности и ни разу не ошибся, — угрюмо заверила нас Настасья Александровна.
— Ваше Превосходительство, — поднялся с места Удалов, — Я решительно настаиваю, чтобы вы и все посторонние тотчас погрузились на ваш пароход и отбыли… за подкреплением. Оно нам не помешает в любом случае. Предлагаю немедленно начать эвакуацию.
— Как вы это себе представляете, ротмистр?
— Мы прямо сейчас организуем вам сопровождение до пристани, а заодно поднимем кавалеристов в ружьё. Случись что — они при возвращении помогут нам прорваться обратно на заставу.
— Действуйте, ротмистр, — кивнул Кутасов, потратив на обдумывание секунды, и всё тут пришло в движение.