Лана всё же сняла шубу и тщательно протёрла глаза. Она, как и обещала родителям, больше не называла младшую сестру Валенком. В сердцах она звала её яжмамкой или овуляшкой, а иногда и тем, и другим сразу, часто через дефис. Лана вообще не понимала, как Валя с Андреем, живя в однокомнатной квартире с тремя детьми, умудрились заделать четвёртого. Наверное, на кухне или в ванной. А о слове «презерватив» ни тот, ни другой, скорее всего, даже не слышали…
− Что опять не вышло? Ты поэтому такая злая? – Валя демонстративно плюхнулась на стул и взяла из вазы со стола большое красное яблоко, повертела в руках и смачно откусила большой кусок.
Конечно, о бедах Ланы, и она, и Надежда Константиновна наслышаны были, но о точном числе протоколов и подсадок не знали. Об этом знал только Ланин муж Влад.
На вопрос сестры Иоланта не ответила, слишком сильно устала отшучиваться. Она ещё утром без всяких анализов знала про очередной «пролёт». Нет, тестов не делала, держалась все положенные двенадцать дней, но каким-то образом свою неудачу чувствовала. Что говорить, опыт своё дело знает…
− Я бы на твоём месте донорскими яйцеклетками воспользовалась.
− Да ну, − Лана усмехнулась. Неужто Валюшка каким-то образом услышала о существовании интернета и прочитала статью об ЭКО. – Но ты не на моём месте.
Валя цокнула и откусила ещё один кусок яблока, почавкала и с прищуром посмотрела на сестру:
− Вы, кстати, в выходные с Владом что делаете?
− В оперу идём.
Лана, разумеется, врала. Они с Владом уже давно никуда не ходили. Лежали дома. Он в гостиной на диване за ноутбуком в «сталкере», она в спальне на кровати с телефоном на своём форуме. Жизнь проходила мимо. Они словно смотрели её по телевизору. Больше не ездили в тёплые страны, не ходили в рестораны и по гостям, а только бегали и бегали по больницам. Месяц за месяцем, год за годом. А когда были свободны, закрывались ото всех в своей раковине, то есть в дорогой четырёхкомнатной квартире с дизайнерским ремонтом, чтобы не слышать бесконечных: «А чего не рожаете? Ой, ЭКО – это так вредно, оно вызывает рак. Это, наверное, аборт или гонорея так на вас повлияли, а вообще надо отключить голову, вот одна моя подруга… Может, у вас просто несовместимость…»
Лана почти перестала краситься и маникюр с педикюром чаще всего делала себе сама, причём безо всякого лака. Ей всё реже хотелось наряжаться, её не тянуло в магазин за новыми платьями. Она постоянно чувствовала себя уставшей и разбитой.
− Ну, вы как всегда. Сразу видно детей нет, вот и бегаете по концертам. Родите, не до опер станет. Вот мне вообще некогда. Даже чай на ходу пью. Бывает, за день не присяду ни разу.