– Ма, – Кирюша дергает меня за руку, – пойдем в магазин?
Отвлекаюсь. Заставляю отвести глаза от бывшего мужа и сосредоточиться на ребенке.
– Сейчас, малыш. Поблагодарим дядю.
Открываю рот, чтобы сказать ему спасибо, но меня перебивает женский голос.
– Ле-е-е-е-шечка, ну мы идем? – на его руке повисает та самая его помощница с последнего фото. – Что ты тут застрял? Ты обещал сегодня кроватку купить.
Окидывает меня высокомерным взглядом, и я замечаю проблеск узнавания. Но он быстро тухнет. А ещё замечаю животик. И кольцо на безымянном пальце.
Добираюсь до дома в полубессознательном состоянии. Даже не рискую сесть за руль – вызываю такси.
Возле дома машина сестры, а сама сестра что-то достает из багажника. Отвлекается на звук подъезжающего авто и выглядывает из-за машины.
Дрожащими руками достаю Кирюху из детского сидения и подталкиваю к воротам. Стараюсь дышать, иначе боюсь грохнуться без чувств.
– Спасибо, – голос дрожит, руки ходуном ходят.
И я замечаю это, когда закрываю дверь машины.
Кира вопросительно выгибает бровь.
– Сынок, иди поиграй с новым мячом. Ворота можешь соорудить из бутылок пятилитровых, – подталкиваю сына в спину.
Сестра швыряет пакеты обратно в багажник машины и подбегает ко мне. Обхватывает плечи и всматривается в лицо.
– Ник, ты чего? У тебя выражение такое, будто ты призрака увидела.
Мотаю головой, потом киваю. Прикрываю глаза.
– Типа того, – разлепляю пересохшие губы, – я встретила Лешу.
Сестра шокировано охает и вворачивает какое-то витиеватое ругательство. Но у меня в ушах шумит так, что я разбираю только отдельные звуки. И не могу связать их воедино.
– И что он?
Высвобождаюсь из захвата и в бессилии опираюсь на машину сестры. Роняю голову на грудь и скулю.
Кира садится рядом, гладит по голове.
– Ну что ты, моя девочка? – прижимает к себе. – Ты столько пережила и не имеешь права сейчас опускать руки или расклеиваться. Ну встретила ты этого козла, ну и хрен бы с ним. Он свой выбор сделал ещё четыре года назад, и никто его не заставлял уходить.
Прячу лицо в ладонях и всхлипываю.
– Он сделал вид, что мы незнакомы, – приглушенно бормочу.
– Чего он сделал? – ревет над ухом сестра. – Вот ган…
– Ма, – теплые ладошки сына пытаются отодрать мои ладони от лица, – ма, а что ты плачешь? Ма-а-а-а-а.
Кирюшка тоже начинает хныкать, и мне приходится подальше задвинуть свою собственную боль, только бы сын не начал плакать. Вытираю слезы и выдавливаю улыбку.
– Все хорошо, сыночек. Мама просто что-то плохо себя почувствовала, – пытаюсь сгладить момент и не волновать сына.