Была.
А сейчас что-то гадкое, липкое поселилось во мне и не дает покоя.
Вместо того, чтобы расслабиться, я весь вечер слежу за мужем и крестницей. За их общением. Но все идет как обычно – они больше не дают мне повода усомниться в них.
Но я уже не верю.
Смотрю на Милу другими глазами. Предвзято. Оценивающе.
Она выросла красивой…
Высокая, стройная, с фигурой модели. Пухлые губы, длинные волосы и ногти, длиннющие ресницы – все по закону времени.
Губы у нее сделанные. Муж фыркал – куда катится мир, а сам…их целовал!
Тру виски, моя голова чумная. Вся я дезориентирована. Я не знаю, как мне быть.
Бросаю взгляд на мужа.
Ему сорок три. Он хорош собой: в меру спортивен, с модной прической, в дорогих часах – может себе позволить. За его плечами успешный бизнес, он наследник огромной корпорации, занимающейся поставкой газа.
Серафим и я поженились, когда мне исполнилось двадцать. А познакомились мы еще раньше – пока я жила в интернате меня приметила его мать – тоже известная пианистка. Она искала одаренных детей, музыкальных, подающих надежды и ее выбор пал на меня.
Своих родителей я не помню. Я попала в интернат в шестнадцать лет, когда меня спасли от пожара. Дом, в котором я жила сгорел дотла. Мои родители любили выпить.
Опять же, это все со слов очевидцев. Моя же память блокирует эти сведения. После пожара я мало что о себе помню. Единственное что осталось тогда от меня прежней – это любовь к музыке и знание как играть.
Муж разжигает камин. За окном все еще льет дождь.
Мила крутится возле него и ее глаза блестят от радости находиться здесь.
Замечаю, что Серафим смотрит на нее и что-то шепчет, но не разбираю слов.
Мои нервы натянуты как струна. Поддаюсь вперед. Прислушиваюсь. Вглядываюсь.
И да, снова вижу мимолетное касание рук, сплетение пальцев, когда они вместе подкидывают в огонь дрова.
Вижу, как он скользит по ней взглядом – по-мужски оценивая. Как она едва уловимо касается подушечками пальцев его волос.
Выдыхаю, прикрывая глаза.
Это отвратительно. Это хуже смерти.
Зачем-то припоминаю недавний разговор с Милой. Она девственница и спрашивала меня про первый раз: как это, больно ли, как не бояться…
Он уже стал ее первым?!
Распахиваю глаза. Эта мысль меня убивает. Разъедает внутри кислотой, превращая меня в руины.
Или еще не поздно их остановить?!
Силюсь открыть рот, чтобы сказать хоть что-то, но не могу вымолвить и слова. Из моего рта не слетает и звука. Я онемела. От их подлости. От предательства. От возможной измены. Она ведь уже есть…
Слышу и ощущаю физически, как весь мир трещит по швам.