— Вот так, должно быть теплее, — муж заботливо укутывает меня пледом.
Оставляет поцелуй на щеке. И возвращается к микроволновке. Разогревает еду из ресторана. Расставляет на столе. Движения у него быстрые, выверенные. Смотрю, как перекатываются его мышцы, как белая футболка подчеркивает пресс. В очередной раз отмечаю — муж у меня красавец. И не только во внешности дело, он лучшее, что случилось в моей жизни. Только с ним я увидела свет, а так с рождения блуждала по темному лабиринту. Выхода не видела.
— Максим, извини меня, — говорю виновато. — Это я должна была тебе ужин готовить.
— Ой, нашла чего переживать, — отмахивается. — Ты исполняешь важную миссию! Носишь нашего богатыря!
Действительно богатыря. Плод для моей комплекции очень большой. Седьмой месяц уже. Ноги стали страшно опухать. Так, что порой сделать лишнее движение больно. Я под неусыпным контролем врачей, в лучшей клинике. А дома окружена постоянной заботой мужа.
— Ничего, вот рожу, и буду тебя каждый день баловать чем-то вкусным, — смотрю с нежностью на Максима. — А пахнет так вкусно.
— Все диететическое, что доктор прописал, — пододвигает ко мне тарелку. — Так что приятного, волчица моя.
— Макс, ну какая же я волчица, — смеюсь.
Все никак привыкнуть не могу, что он так меня называет. Я себя ником образом с волчицей не ассоциирую. Но раз ему нравится…
— Да… — по его лицу пробегает непонятная тень. — Зубки еще до волчицы надо отрастить. Но ничего, все впереди, — вздыхает и утыкается в свою тарелку.
— Зачем мне отращивать, у меня же ты есть, — мягко смотрю на него.
— Есть, но… меняться тоже надо, Нат.
— Ой, хватит уже изменений, — делаю глоток чая.
Словно пытаюсь запить имя, которое так и не стало моим. Уже четыре года прошло, а у меня ощущение, что все равно не ко мне обращаются.
Когда мы с Максимом поженились, я сменила не только фамилию, но и имя. Муж сказал, что имя мое — это прошлое. Оно всегда будет напоминать мой детдомовский ужас. А у меня начинается совсем другая жизнь. Потому с прошлым надо кардинально прощаться. Так из Анфисы Лукиной я превратилась в Наталью Артемьеву.
Доводы мужа были логичные. Слишком через многое я прошла, чего и вспоминать не хочется. Но ни волчицей, ни Натальей до сих пор себя не ощущаю. Но раз ему приятно, раз он видит меня с этим именем, пускай. А я просто счастлива рядом с Максом. А это такие мелочи.
— Ой, мы еще толком и не начинали! — кладет в рот кусок куриной грудки и с аппетитом его жует. — Вот родишь, восстановишься и продолжим. Будешь у меня такой, — закатывает глаза, — ммм…