Подаренный отцом меч оказался лучше моего деревянного, и я замерла, глядя, как
муж одобрительно качает головой и взъерошивает копну рыжих волос младшего
сына.
Тот довольно жмурится.
И продолжает делать выпады, которые освоил за время отсутствия мужа с учителем
и под моим присмотром.
— Поедешь со мной, сынок? — спрашивает муж у сына.
— Да! Ураа! Папа! Я так мечтал с тобой и братом уехать отсюда! Ураа!
Кажется, я проиграла эту битву, даже не начав.
Зачем ему мама? Ему подавай отца.
Я спустилась по лестнице в просторный холл.
— Арт, милый. Подойди.
Сын нахмурился и не хотел подходить. Недовольно скривил своё личико. Но все же
сдался. Я присела перед ним. Сжала его маленькие ладошки.
— Да, мам… — досадливо простонал он. Он не хотел, чтобы я отрывала его от отца
даже на миг.
— Милый. Может быть, ты останешься со мной? Я так тебя люблю…
— Не манипулируй детьми, Аннабель, — тут же получила замечание от мужа.
Тот стоял поодаль и хмуро взирал на нас. Сложил руки на мощной груди. Его черты
лица были заострены, двухдневная щетина украшала мужественное лицо.
Прямой подбородок, высокий лоб, черные волосы до плеч — убраны назад, глаза его
сверкали звериной силой. Он обладал крепким телосложением, был широкоплечим
и высоким, и его фигура была вылеплена боями.
Он из тех генералов, которые стояли плечом к плечу со своими воинами во всех
битвах. Он тоже разил демонов своим клинком.
Я прикусила щёку. Больно, как же больно!
— Милый… нам ведь тут так хорошо, — попробовала я достучаться до сына.
— Нет, — закачал головой сын, его губки задрожали. — Я хочу с папой и Филиппом.
И папа сказал, что кое с кем познакомит нас. С важным для него человеком.
Я посмотрела на мужа. Он собирался знакомить моих детей со своей шлюхой?
Мне захотелось вырезать собственное сердце из груди, так невыносимо было.
А ещё больнее было то, что дети хотели жить с ним. И Арт в силу своего возраста
не понимал, с кем папа собирался его знакомить, но был рад этому.
Вот так расти их, люби, отдавай всю себя: гуляй, читай сказки, слушай их
рассказы о букашках и бесконечные вопросы. Оберегай, целуй, мажь коленки… а
потом приезжает папа через полгода — и о маме можно забыть.
Она словно и не нужна.
Словно я… не мама… а служанка, которая просто делала их жизнь комфортной.
— Милый, прошу, останься со мной, — проскулила я.
Плевать на гордость!
Ее у меня нет!
Сейчас мой мир рушился!
У меня потекли слезы.
Губы Арта задрожали еще сильнее. Я пугала его. Просила остаться, а он выбирал
папу.
— Аннабель. Отпусти руку сына и успокойся. Выйди. Приведи себя в порядок. Потом
вернёшься.
Муж подошёл ко мне и схватил за плечо, рывком поднял на ноги. Он приказывал мне
как своим воинам.
Я выронила руку сына. Вырвалась из хватки мужа. Вытерла слезы, что срывались по
щекам.
Посмотрела на старшего сына Филиппа, который пришёл на мой голос.
Он только что проснулся и спускался со второго этажа.
— Фил! — я бросилась к нему, своему сыночку, который так возмужал за последние
полгода.
Мышц в нём явно прибавилось в его худощавой, нескладной, ещё детской фигуре. В
нём угадывались черты отца, у него были такие же, как вороное крыло волосы.
Тогда как младший был рыжеволосым, просто огненным, но лицом тоже вышел в отца.
Пожалуй, только этот факт сейчас заставлял мужа не предъявлять мне еще и это
обвинение, что я могла нагулять сына.
Волосы моего ребёнка всегда удивляли всю родню мужа. Я сама блондинка, муж
черноволосый, а сыночек вот такой…
— Меня не проси остаться. Моё место рядом с отцом.