Он больше не верил никому конкретному, поэтому нанял целую армию юристов, сливая на них просто нереальные суммы. Еще больше денег уходило на то, чтобы где-то что-то подмазать, где-то с кем-то договориться.
Беда в том, что недруги тоже не собирались сдаваться, и со своей стороны принимали не менее отчаянные шаги, чтобы удержать свое положение и оставить Ланского с носом. Тоже подмазывали, тоже договаривались и порой более успешно, чем он сам.
Началась безжалостная битва бюджетов и возможностей, в ходе которой Николай впервые осознал, что его ресурсы стали весьма ограниченными. Да, имелись счета, но теперь их нечем было пополнять — самый полноводный источник дохода семьи Ланских оказался в лапах проходимцев. А то, что прибывало по мелочи от аренды, инвестиций и прочих вложений не шло ни в какое сравнение с тем, что было прежде.
Самое страшное, что пока фирма была в чужих руках – они рвали ее на части, потрошили, стараясь выжать все по максимуму здесь и сейчас и не думая о дальнейших перспективах. Николай бесился от злости и собственного бессилия, когда видел, как безжалостно по кускам разламывали все, что он строил на протяжении долгих лет.
Он уповал на свои связи, но выяснилось, что не так уж они и крепки. Одно дело, когда ты на коне и обращаешься к кому-то за услугой, на которую можешь равноценно ответить, и совсем другое, когда такой возможности нет.
Вдобавок слухи уже расползлись и стали достоянием общественности, в результате чего его деловая репутация стремительно покатилась вниз. Как-то не спешили бывшие «друзья» протягивать руку помощи человеку, который так бездарно просрал свое детище. Ему больше не доверяли и не считали выгодным партнером, на которого можно положиться.
Сколько раз ему пришлось выслушивать что-то на подобии:
— Николай Павлович. Я бы помог, но…
— Я бы с радостью, но не могу рисковать.
— Сочувствую, но я – человек маленький, ничего не могу…
А кто посмелее и почестнее говорили прямо:
— Помогать не стану. Мне не нужно такое пятно на репутации.
Или:
— У меня на кону важные переговоры. Если узнают, что я с тобой связался, то мигом все накроется. Я подставляться не стану, даже не проси.
И все в том же духе.
На своей шкуре Ланскому пришлось прочувствовать приписную истину: в бизнесе не прощают тупости и ошибок, а тупых ошибок и подавно.
Конечно, были и те, кто не отвернулся. Те, кого знал давным-давно, с кем стоял плечом к плечу еще на заре своих дел. Берг, Прохоров, Смирнов… Только что они могли против той лавины, которая разрасталась с каждым днем, принося все больше и больше убытков и разочарования? Ничего.