Обалдеть.
Он и в спортивном-то — шикарный мужик, а в цивильном так и просто нет слов, потому как страшно рот открыть и все вокруг слюнями залить, да.
— Вы — моя спасительница, — разулыбался мне тренер младшей дочери, подхватывая под руку и увлекая внутрь того самого сооружения, куда я за полгода так и не дошла.
А ведь планы были.
По тому, как суматошно мотались в голове нелепые мысли, а самой мне вдруг стало очень жарко, можно смело сделать вывод:
— Присутствие рядом этого конкретного мужчины, а также его сильная рука, меня обнимающая, лишают Наталью Михайловну спокойствия напрочь.
— Наташенька, дело вот в чём: тут внезапно у Федерации волейбола России совместно с Комитетом по спорту Санкт-Петербурга появился амбициозный проект…
Услышав перечень участников, заранее мысленно схватилась за голову и сердце: это такие товарищи, у которых просто никогда ничего не бывает.
А Мирослав Илларионович тем временем проводил меня в гардероб, помог раздеться и дальше по спец.пропуску увлёк в недра библиотеки, по дороге продолжая вполголоса объяснять ситуацию:
— В общем, они решили все ж таки организовать Волейбольному Клубу «Зенит» ещё и женскую сборную. Как основную, так и «молодёжку». Родная спортшкола подала мою кандидатуру, как тренера молодёжной женской команды. Ну и вы сами видите: пришёл вызов, и я при параде здесь.
— А почему здесь-то? — я по-прежнему недоумевала, ибо волейбол и Комитет по спорту, мне казалось, были настолько же далеки от одного из главных книгохранилищ страны, как и любимый тренер Марьяны Константиновны.
Хитро улыбнувшись, Мирослав Илларионович прижал меня к себе и жарко выдохнул на ухо:
— Да тут отцы-основатели Федерации, из ныне здравствующих, презентуют некоторые свои автобиографические труды. Устроили авторский вечер и пополнение библиотечных фондов заодно.
Молча хлопала глазами, поскольку быстро сориентироваться было сложно.
А Муромов, продолжая прижимать меня к себе, уже привёл нас в небольшой зал, где находились пятеро седовласых мужчин в костюмах, занятых беседой.
— Наташенька, ничему не удивляйся и, пожалуйста, меня поддержи, — шепнул Мирослав, а потом поднёс мои руки к губам, по очереди поцеловав пальчики.
Последовавший за этим финт, поразил меня настолько, что я потеряла дар речи.
По нашей традиции прикрыв меня от собравшихся спиной, Муромов достал из кармана кольцо и нацепил его мне на безымянный палец. И теперь, в свете ярких люминесцентных ламп, мне ехидно подмигивал достаточно крупный бриллиант.
Я успела лишь выпучить глаза, но не высказаться, к счастью.