— Я сделаю себя твоим опекуном! Пара часов завтра — и ты будешь мне ноги мыть, потом эту воду пить! Паршивая неблагодарная свинья! — Мивако, отдавшись на волю эмоций, орала, что хотела.
Не стесняясь в выражениях.
— Ты и так периодически между нами вставал! Он о тебе последние дни больше, чем обо мне думал! При том, что ты не кровный! А я жду его ребёнка! — горькие слова рождались внутри неё сами собой.
Казалось, чем больше она их сейчас скажет — тем легче ей будет ночью. Потому что меньше останется внутри.
— Через суд, и с согласия моей матери, — спокойно возразил Маса.
Кога прикусила язык: о Нозоми Асада, лежащей на сохранении в клинике не первую неделю, она действительно забыла.
У Масы же и в самом деле была мать, по крайней мере, по документам.
— В дом больше не войдёшь! — прошипела бывшая секретарша. — Уж на это моих возможностей хватит!
— Дом тоже записан на мать, — грустно улыбнулся блондин. — Мивако, а ты заметила, что у нас сейчас с тобой та же самая схема?
— Какая схема? — от неожиданности женщина запнулась на полуслове.
— Что у тебя с батей была. Битва за лидерство.
Мивако уставилась на пасынка широко открытыми глазами.
— Ну вы же с ним тоже регулярно… имели трения. Имею ввиду, спорили, — поспешил оговориться пацан. — Ты стремилась доминировать. Он ставил тебя на место. Вы ругались.
Ю Асада, не говоря ни слова, сидя на диване, переводила взгляд с одного члена семьи на другого.
— Пошёл вон. — Процедила бывшая секретарша и нынешняя вдова.
— Это мой дом, — вздохнул гайдзин.
После чего развернулся и непоследовательно принялся собирать вещи в большую спортивную сумку.
— Ты где и с кем будешь? — нейтрально обратился он к сестре по ходу действия.
— У меня нет проблем с Мивако. Мне здесь нормально.
— Тебе жить, — равнодушно пожал плечами брат.
После чего ещё раз обвёл взглядом гостинную, убеждаясь, что ничего не забыл.
— А чего ты тут ищешь? — Вроде как нейтрально спросила Ю. — Здесь только общие вещи. Всё твоё — на втором этаже, в твоей комнате.
Мивако, взяв со стола квадратный керамический стаканчик для сакэ, принялась перебрасывать его из ладони в ладонь. Сжав губы в тонкую полоску, она, не отводя глаз, внимательно наблюдала за подростком.
— Мои вещи остаются здесь, в доме, — хмуро проинформировал брат. — В моей комнате. Если что понадобится — буду заезжать ненадолго, брать по мелочи.
— Весело. Из своей комнаты не берёшь ничего, а здесь тогда на что нацелился?
— Выбираю, что бы такого взять из отцовского.
Блондин решительно подошёл к бывшей секретарше и забрал у неё из рук посудину: