Несколькими часами ранее…
Электрорубанок взвыл, срывая стружку. Тупой нож запорол заготовку.
— Да ну ё…!
— Дим, ты там живой? — донесся голос из-за моей спины. — Чего остановился?
Я обернулся. Там стоял Петрович, начальника цеха, хороший мужик, в общем-то. Он позволял мне оставаться после смены, чтобы делать левак на оборудовании завода.
Я усмехнулся, мысленно потирая руки. Ведь он появился как раз вовремя. Проблема с ножом появилась не сегодня и я уже дважды просил кладовщика выдать новый, но… получал от ворот поворот.
— Живой, Петрович. Но с таким инструментом… я уже не знаю. Ты посмотри, ну как с этим работать можно? Помоги, а? Этот брусок я ещё смогу спасти. Но если так каждый раз будет…
Он поморщился, запах перегара стал явственнее.
— Главный сказал: денег нет. Но вы держитесь, — он хмыкнул. — Ладно, — махнул он рукой, — Иди получай свои ножи. Скажешь, что я дал добро. Хотя, нет, стой, сам схожу.
Теперь понятно, с кем Петрович уже успел поддать с утра. На трезвую голову его и двух метров не заставишь пройти.
Он ушёл, а я пока подключил к сети шлифмашинку, делая брак едва заметным.
Вскоре я получил ножи, причём с запасом. По окончании моей смены ко мне снова подошел Петрович. И сказанное им радости мне не прибавило. Просто начал он неправильно…
— Петрович, я уже пятнадцать часов на ногах. Основную смену отработал, так ещё и завтра смена стоит.
— Знаю я, знаю, — он примирительно поднял руки. — Но Владислав Германович обещал хорошо заплатить. Шесть штук за один улей. А ему их надо три! Это ж восемнадцать тысяч! Тебе что, деньги лишние?
«Ясно мне, ясно», — смотря в наглую рожу Петровича хотел сказать я. Но благоразумно промолчал. Ибо не дурак с начальством ругаться.
Мне было очевидно, что он тоже имеет с этого заказа. Однако, если бы не Петрович, у меня не появилось бы такой подработки. А восемнадцать тысяч… Это почти треть моей месячной зарплаты.
— Ладно, — выдохнул я. — Когда они нужны?
— К вечеру пятницы.
Я уставился на него. В голове мгновенно пронеслись расчёты: сутки работы без сна, три улья с нуля, отпуск, который висит в подвешенном состоянии…
— Петрович, ты охренел? Я только что двойную смену отпахал!
Он поднял руку примирительно:
— Улья сделаешь и подпишу отпуск.
Вот тут-то я реально подзавис, и в голове пронеслась мысль.
«Это ж сколько шеф тебе пообещал заплатить, что ты так легко соглашаешься со всем чего я попрошу? — Я тяжело вздохнул. — Блин, восемнадцать тысяч! Да еще и про отпуск мой вспомнил. А ведь заявление у него на столе уже неделю лежит!»
— Хорошо. Сделаю.
Вскоре я остался один в огромном помещении, где под высоким потолком гудели последние лампы дневного света. Завод работал с советских времен, и это чувствовалось во всем — от старых станков до затертых плакатов по технике безопасности.