Рассвет русского царства. Книга 5
Глава 1
В моём распоряжении были лишь подручные средства: солевой раствор, хлебное вино, шёлковые нитки, игла и кинжал. И, в принципе, этого было вполне достаточно, чтобы извлечь татарскую стрелу из бедра Олены.
Я быстро начал готовить свой нехитрый инструмент. Кинжал, иглы — всё полетело в один из котлов с кипящей водой, которые для меня организовали дружинники. Шёлковую нить, которую я всегда носил в специальном отделении пояса, замочил в чарке с хлебным вином.
Во втором котелке, стоило воде закипеть, я начал разводить солевой раствор.
— Девять грамм на литр, — бубнил я себе под нос, сыпая соль. Весов, как и колб, не было. Всё на глаз, всё на вкус. Зачерпнул ложкой, подул, осторожно попробовал.
— «Солёная… вроде, как слеза, только чуть крепче. Сойдёт», — подумал я.
— Отец! — окликнул я Григория, который стоял неподалеку. — Постели что-нибудь чистое на телегу. Рубаху запасную, плащ… что есть.
Отец кивнул и быстро организовал импровизированный операционный стол, куда мы чуть позже аккуратно переложили Олену.
Было сложно не заметить, что она была напугана… Я подошел к ней, вытирая руки чистой тряпицей.
— Олен, ты как? — заглядывая ей в глаза спросил я.
Девушка посмотрела на меня. Истерика первого момента отступила, сменившись каким-то оцепенением. Но я видел, как мелко дрожат её руки. Ей было больно, и стрела, торчащая из бедра, пугала её до смерти.
— Мне страшно… — едва слышно прошептала она.
— Ты же понимаешь, что я хочу помочь? — с теплотой в голосе спросил я.
— Да, — тихо произнесла она и тут же, заливаясь краской, добавила, отводя взгляд: — И уж лучше ты меня увидишь… там, чем кто-либо другой.
Я сделал паузу, переваривая её слова. Даже в такой момент девичья стыдливость брала своё.
— Ясно, — кивнул я. — Постарайся не думать об этом.
Я дал ей выпить хлебного вина, так сказать для храбрости и хоть какого-то облегчения боли.
— Пей до дна, — придерживая её за спину, приказным тоном сказал я. Она кивнула и, начав пить, тут же попробовала отстраниться от кружки, но я этого не позволил. — Жжет, знаю, но надо.
В итоге Олена, морщась и кашляя, проглотила мутную жидкость. Потом, взяв свой кинжал, прокипяченный и остывший, я приступил к первому этапу. Лезвие было острым, как бритва. И я аккуратно, стараясь не касаться самого древка, я начал сбривать тонкий пушок волос вокруг раны. Затем промыл края раны теплым солевым раствором, смывая запекшуюся кровь и прилипшие частички одежды.
— Отец, вставай с той стороны, — попросил я Григория. — Держи древко. Только не дергай! Просто держи, чтобы не ходило ходуном. И Олену придерживай за плечи и здоровую ногу.