Дойдя до Барселоны, Кехинде понял, что запас денег совсем истончился. Пришлось менять принципы и искать работу. Без документов его приняли в сельскохозяйственную артель. Там два месяца парень упаковывал шпинат и собирал ранние сорта клубники. Африканец уставал так, как не уставал никогда за всю свою недолгую жизнь. За это фермер давал кров, еду ещё и приплачивал. Лёжа на кровати в бытовке рядом с такими же работягами нелегалами, Кехинде горько сожалел, что покинул Нигерию. Однако он уже не представлял, как можно вернуться назад. Легально не получится — нет ни денег, ни документов. А обратную дорогу по морю на резиновой лодке дней на двадцать он уже не осилит. И как правило, никто не возвращается таким путём. Дорога, которую он выбрал изначально вела в один конец. Вот и получается, что за вход надо заплатить доллар, а на выходе оплатой послужит твоя жизнь. От испанского фермера нигериец получил небольшую сумму. Денег, чтобы добраться на перекладных через множество стран к вожделенной Германии, по подсчётам Кехинде, ему бы хватило. Несмотря на то, что «мама» Ангела Меркель, которая и открыла этот ящик Пандоры для всей Европы, отошла от дел, Европа продолжала принимать всех сирых и убогих. Многие страны, поиздержавшись на мигрантах, умерили свой пыл и сократили расходы по этим статьям в несколько раз. Однако сердобольное правительство Германии продолжило политику канцлера Ангелы Меркель. В страну лезли и конные, и пешие. Работать мало кто хотел. А вот сесть на иждивение законопослушных бюргеров образовалось количество, состоящее не из одного миллиона. В ряды тунеядцев с хорошим пособием желал влиться ещё один африканец. И он был не последним. За ним нескончаемым потоком, толкая в спину предыдущих, шевелилась очередь из вот таких беженцев из Африки и неблагополучных районов арабского мира.
Кехинде передвигался не особенно напрягаясь. Только голод и холод заставлял прытко двигать ногами. Чем дальше парень удалялся от Африки, тем холоднее становилось особенно ночами. Весна только начиналась. Днём припекало солнце, а когда светило пряталось за горизонт, лужи покрывались ледяной корочкой. Он ночевал в аэропортах, на вокзалах, частенько, чтобы не продрогнуть прятался на фермах в сенных завалах. Иногда в деревнях он находил работу. Его кормили и давали немного денег. Перемещался парень на автобусах и поездах, где не нужно было показывать документы, удостоверяющие личность. Европа ему нравилась порядком, чистотой и особенно едой. В один из дней африканец прибыл в Париж. И такое разочарование постигло его, что не описать. В деревеньках, посёлках и небольших городках наблюдалось тихое умиротворение с пасторальными видами пасущихся коров. А в столице Франции царил бардак и волнение. В какой-то момент Кехинде подумал, что незачем было преодолевать такую дорогу, чтобы поселиться рядом с таким же чернокожим населением. Особенно его подивили центральные улицы города, которые кишели нищими, побирушками и грязными клошарами. Не так он представлял себе Париж, достопримечательности которого он видел по телевизору. Парень решил не сбиваться с пути. Если нацелился на Германию, значит надо чапать туда. Ещё другие ходоки удачи делились сведениями о том, что Польша, Венгрия, Чехия и некоторые другие страны не хотят оставлять у себя беженцев, а уж тем более платить им пособия. Лечить, учить и кормить пришлых за государственный счёт эти государства не могли себе позволить. А может не хотели. А кто их осудит? Что-то не заметно, чтобы европейцы табунами пёрли в Нигерию, например. Мать Кехинде рассказывала, что Нигерия долгое время входила в состав Британской империи. А по сути являлась английской колонией. Вот из Англии и пришла сказка про трёх поросят, которую мать читала в детстве им с братом, а потом и другим детям. Именно эта сказочная история напоминала африканцу происходящее в Европе. Жили поросята на планете, как умели. Кто-то строил домишки из бамбука, кто-то из тростника, а кто-то вообще из говна и палок. Только одни трудились основательно. Они ставили дубовые двери и прочные окна. Трудяжки работали не покладая рук и дом получился на загляденье. Вот к этому дому и потянулись те, у кого домишки слабее и строительные материалы рассыпались от сильного ветра.