— А где Дима? Вы не видели Диму? — спрашивала она у всех, но те в ответ лишь пожимали плечами.
И тут к ней подошла Андира и, указывая на лестницу, сказала совершенно бесстрастным тоном:
— Молодой господин пошел туда, к девушкам.
— К каким девушкам⁈ — обомлела Камиллам Альбертовна. — Ах да… Я поняла.
И она ринулась наверх. Младшие сыновья, которых одолело любопытство, хотели было пойти следом, но сестры, быстро смекнув кое-что, строго сказали оставаться внизу.
…Дима неспроста пожелал остаться в доме. Как он ни пытался, он не мог забыть тех четырех прекрасных гурий, что сегодня предстали перед ними. Таких красивых женщин он не видел никогда. Они стояли перед его внутренним взором как дивное, сказочное видение: юные и свежие, влекущие, в своих струящихся туниках, оголяющих плечи и грудь. Сквозь складки их одеяний то и дело мелькали белые коленки… Их изящные ножки с маленькими пальчиками, обутые в кожаные шлепанцы, их руки, исполненные чарующих движений, поразили воображение молодого человека, еще не знавшего женщин. И они предлагали… себя. При этом делали это так, словно это их обязанность. О несчастные красавицы! Было понятно, что их били, этих несчастных птичек. Они сами сказали, что привыкли к этому… Бедные юные создания! Их нужно целовать, играть их волосами, нежно гладить их тела… Ведь это нравится женщинам. И они не блудницы… Нет, они хорошие, славные девушки, не видевшие в жизни ни капли тепла и ласки! У них просто не было выбора! Так, может быть, стоит сходить к ним, поговорить? Показать, что они могут рассчитывать на человеческое отношение? Ну и… Тут мысли Димы становились сумбурными, и его охватывала необычная дрожь, и желание пойти к девушкам было непреодолимым.
Сначала он пошел в кладовку и взял там четыре апельсина, положив их в коробку — джентльменское воспитание не позволяло Диме идти к девушкам без гостинцев. Кухарка и горничная, занимавшиеся нарезкой овощей к ужину, странно посмотрели на него, но не посмели задавать вопросы.
Сладкий страх владел им, когда он остановился перед комнаткой, где обитали четыре красавицы. Сердце билось где-то под горлом, лицо пылало.
Он постучал робко и деликатно, очень тихо. Однако ему сразу же отворили. Он оказался в маленькой комнатке, где стояли четыре узкие металлические койки. На окнах висели голубые занавески с неумело пришитыми рюшами — очевидно, так обитательницы комнаты пытались придать хоть немного уюта этому убогому помещению.
Девушки сразу же окружили Диму; от близости женских тел, от их запаха у него закружилась голова.