— Идите, — махнул рукой Император. — И не забудьте то, о чем я вам сказал…
Бестужев стремительно вышел из кабинета в приемную, закрыл за собой дверь и сел на диван.
Двое суток. У него еще есть сорок восемь часов, чтобы попытаться вытащить Соколова из задницы, в которой тот оказался. Ну и спасти свою голову от гнева Императора, разумеется.
С одной стороны, в запасе еще уйма времени, а с другой, можно сказать, что его не осталось вовсе…
Бестужев вытащил из кармана телефон и набрал Демидова.
Нижегородское княжество.
Нижний Новгород.
Имение Унковского.
Больше никого из его близких в имении не было. Жену и дочь Гаврила Осипович отправил в Крым, подальше от Нижнего Новгорода. Сейчас им нечего было здесь делать — слишком опасно. Интуиция подсказывала ему, что дело пахнет жареным, а она редко его обманывала.
Причем кажется уже давно, с того самого момента, как Фома выполнил свою часть уговора и отправил на тот свет директоров всех трех заводов, принадлежавших сейчас Соколову.
Самое главное, что маркиз даже не знал кого ему стоит больше бояться — виконта из далекой Москвы или Фомина, который мало того, что совсем рядом, так еще и обнаглел вконец.
Если до этого бандит просто вел себя вызывающе, то после убийств и вовсе сел Унковскому на голову. Являлся к нему в офис и в имение как к себе домой, иногда даже пьяный, требовал к себе внимания…
Маркиз уже не один раз пожалел, что связался с этим головорезом, который даже не пытался выглядеть как интеллигентный человек. Более того, он еще и постоянно намекал Гавриле Осиповичу о возможности скоро родства… Даже спрашивал, что подарить его дочери на свадьбу, чем вводил маркиза в ступор. Каков наглец!
Однажды Фома до того обнаглел, что назвал Унковского папашей, да еще и панибратски приобнял. Конечно, в тот день он был пьян сильнее обычного, но кому от этого легче? Мысль о том, что скоро Фомин и в самом деле перейдет от намеков на брак с его дочерью к прямым предложениям — доводила его до бешенства.
Кроме всего прочего, было еще кое-что… Как-то раз жулик имел неосторожность сказать, что и вовсе предпочел бы жениться на сироте. Разумеется, Фома преподнес это как шутку, но вот маркиз с того момента потерял покой. По своему опыту он знал, что у людей такого типа с юмором туго…