Только сейчас, приглядевшись, Пушок заметил, что улицы выглядят непривычно пустыми. Обычно на рассвете в Светелграде уже кипела жизнь. Рано просыпались не только пекари, но и мясники, и торговцы рыбой. Бабы с вёдрами и коромыслом шли к реке, чтобы зачерпнуть молока и киселя, чумазые дети носились по улицам, а тут — никого.
— Да что вообще происходит⁈ — жалобно мявкнул он.
— Лучше поговор-рим не здесь, а где-нибудь в безопасном месте. Давай за мной.
Не дожидаясь ответа, Май взмахнул крыльями и полетел к лесу. Коловерше ничего не оставалось, кроме как отправиться следом. Пожалуй, лучшего рассказчика ему было не сыскать. Кто, как не советник Лиса Кощеевича, знает всё, что происходит в волшебном краю, и даже немного больше? А дело-то, похоже, серьёзное. Иначе для чего Маю самолично в Светелград лететь? От Нави дорога не ближняя…
Так рассуждал Пушок, пока его провожатый не приземлился на неприметной лесной полянке — подальше от человеческого жилья. Там Май ударился оземь, обернулся человеком и потянулся, разминая кости.
— Ох и устал я… Кашу будешь? Не пир-роги, конечно, но чем богаты.
Только сейчас коловерша заметил прикрытый листьями схрон. Значит, у Мая тут лагерь и настоящая тайная миссия.
— Конечно, буду! И чаю бы ещё.
— Дер-ржи флягу. Там р-родниковая вода. Чаю, извини, не завар-рю. Огонь р-разжигать опасно.
Май развернул на пеньке салфетку-самобранку, и перед Пушком появились горшок с ароматной пшёнкой, пара кусков ржаного хлеба и резная деревянная ложка.
— А можно я буду есть, а ты — рассказывать? Сразу два дела сделаем.
Май с усмешкой кивнул, тряхнув смоляной гривой волос, и уселся на поваленное бревно напротив.
— Даже не знаю, с чего начать. Навер-рное, с того, что в Диви тепер-рь два цар-ря. И они др-руг с др-ругом не ладят. Помнишь, навер-рное, что заклятие вечного льда р-развеялось, и все, кого Лис замор-розил, вер-рнулись к жизни? Ср-реди них был и отец цар-ря Р-радосвета Р-ратибор-р. Едва отгр-ремели пр-раздники в честь чудесного спасения, он потр-ребовал пр-рестол обр-ратно. А Р-радосвет возьми да и не отдай.
— М-да, неловко получилось, — Пушок вытер вымазанные в каше усы. — И что же теперь делать? Может, им всё поделить, как в сказках? Полцарства одному, полцарства другому.
— Не выйдет, — поджал губы Май. — Р-ратибор-р та ещё сволочь. Он делиться не станет. И мир-р с Навью, котор-рый Р-радосвет собирался подписать, не пр-ризнает. Пр-редставляешь, какие могут быть последствия?
Пушок захлопал глазами. Чем больше он представлял себе эти самые последствия, тем сильнее у него болела голова. Хотелось привычно взмолиться: «Я не хочу об этом думать, я котик, у меня лапки!» На Тайку это подействовало бы. На Мая — вряд ли.