— Абзац, приехали! — прошептал Сергей.
Существо в черном, исполнив свою миссию, исчезло. Буквально через несколько минут страшная гроза стала затихать, а вскоре и вовсе сошла на нет. Сергей спешился, привязал кайсана к небольшому камню, вытащил из его и своих ушей затычки и, сняв с себя практически всю одежду, тщательно отжал ее. Одевшись, он подмигнул убитому горем байтранцу:
— Ну что, перекусим? — и достал из мешка нехитрую снедь, приготовленную для него Томасо.
С неохотой следуя примеру Седого, Мэйти тоже отжал свою одежду и извлек из походной сумки кое-какой провиант. Горе-путешественники молча поели, размышляли о своих дальнейших действиях.
— Некоторое время назад был поворот направо — довольно неплохая тропинка. Пойдем в обход, — произнес Решетов.
— Но мы не знаем — куда она нас приведет! — с истерическими нотками в голосе ответил лорет Мэйти.
— Ну, на этот случай есть другой вариант, — иронично сказал Сергей, — сидеть здесь и, мило болтая, подыхать с голода. Как тебе такой расклад? Или можем вернуться к Витаро.
— Расклад? — не понял Мэйти. — А-а, задница Зетро, идем той тропой!
— Разумное решение! — похвалил его Седой и отвязал своего кайсана.
Путники оседлали скакунов и двинулись в обратном направлении. Достигнув поворота, они свернули на узкую, но достаточно ровную для езды верхом, тропу, которая сильно извиваясь и неимоверно петляя, уводила путников куда-то вправо. То здесь, то там попадались участки, которые путникам приходилось преодолевать спешившись. Разговаривать особого желания не было, Мэйти совсем скис, и Сергею приходилось время от времени подбадривать его грубоватыми шутками. Решетов и сам уже устал петлять по узкой, усыпанной камнями дорожке. Он уже давно потерял направление и был полностью дезориентирован относительно хотя бы того, в какую сторону они теперь движутся. Чтобы как-то отвлечь расстроенного Мэйти от грустных мыслей, Сергей задал вопрос, давно вертевшийся у него на языке:
— Ты сказал, что дорогу нам преградил посланник богов Зетро. Откуда ты знаешь, что это был именно он?
Мэйти немного подумал и наповал сразил Решетова своей железной логикой:
— А кто же, кроме него, это мог быть? К тому же именно так людская молва описывает их: черный балахон, глубокий капюшон, полностью скрывающий лицо и светящиеся непереносимо ярким светом глаза. Правда, я никогда не встречал человека, лично видевшего их — посланников богов довелось лицезреть лишь единицам, да и то — всегда мельком.
«Посланник богов, говоришь?», — подумал Седой. — «Видели мельком единицы, а я вижу в последнее время постоянно, к чему бы такая забота богов чужого для меня мира?».