Аннотация:
В моем мире нет волшебства, магии и чудес. В моем мире — чудо, если у тебя имеется крыша надо головой и еда.
В моем мире таких, как я — утилизируют. Мы опасны, неуправляемы, бесконтрольны.
Кого волнует, что мне всего лишь 14 лет?
Но я выживу. Выживу, стану тем, кем должен быть по праву рождения. А все, кто пытается мне помешать… Простите, ничего личного. Лучше сдохнете вы, чем я
Сейчас я, наверное, с трудом вспомню, в какой момент осознал, что отличаюсь от других. Сильно отличаюсь. Пожалуй, это произошло впервые лет в пять…
Мать работала на заводе по утилизации отходов, а я, вместе с остальными детьми района, ходил в муниципальный детский сад.
Загон для крысят. Так называла это место сама директриса сада. Старая, мерзкая тварь с кудрями, выкрашенными в розовый цвет. Нас она люто ненавидела. И работу свою тоже люто ненавидела.
— Кому-то повезло получить в управление частные садики, а я всю жизнь в этой… блевотине! — Жаловалась она одной из воспитателей.
Конечно, откуда взяться любви? При таком-то отношении. Муниципалитет денег выделял мало, соответственно, положить в карман из этой кубышки нечего. Да и семьи у всех были, мягко говоря, не особо обеспеченные. Хотя…чего уж там скромничать? Те, кто жили в нашем районе, не сильно далеко ушли от уровня нищеты… Поэтому работать директрисе приходилось за весьма скромную зарплату. Держало ее на месте лишь положение и должность.
— Черт… Квартира муниципальная, понимаешь? И для сына — льготы при получении страховки. Сама я — ладно. Перебьюсь как-нибудь… Если бы не сынок, уже послала бы к черту… крысятник. Меня с души воротит от этого места, от этих вечно непромытых детей. Собрали отребье по всему городу. Заводской район — это вообще отдельная статья. Малолетние уголовники… Хотя, с района ремесленников не лучше…
Воспитатель мотыляла своей башкой вверх-вниз, поддакивая словами директрисы. Ее очки при этом ездили туда-сюда. Спускались к самому кончику носа, а потом поднимались к переносице. Отчего-то очки запомнились мне сильнее всего.
Самое интересное — эти взрослые, которым пришлось по разным причинам работать в муниципальном саду, упорно считали виновными в их сложившейся, а точнее наоборот — не сложившейся жизни, нас, детей. Потому и срывали злость, не стесняясь. Так вот…В пять лет…
— Бобби!– Мать плюхнула на стол, прямо под нос, деревянную тарелку со скоромной порцией каши, выдернув меня из воспоминаний.
— Горох, что ли… Блевать тянет от гороха…Сколько можно? Утром — горох…Вечером — горох…Я скоро буду кудахтать, как курица.