— Ой, ну, что ты! — Бенефициар рассмеялся, при этом став похожим на этакого доброго дядюшку. Еще немного и я начну думать, будто родственные связи у меня не с Романовским, а с Шереметевыми. — Не в деньгах счастье. Уж, поверь.
Я кивнул, соглашаясь, хотя на самом деле подумал, да, ну на хрен! Не в деньгах. Ага. Забери кто-нибудь сейчас все это дорогущее убожество у Алексея Митрофановича, его Корпорацию, его дома и ювелирные заводы, думаю, он запел бы совсем по-другому. А так, сидя в кресле, которое сто́ит, как весь мой район целиком, можно рассуждать о счастье сколько угодно.
— Вот! — Шереметев-старший указал в сторону сына, со скучающим видом ковыряющегося в телефоне. Никите, наверное, все эти разговоры точно были не интересны. — Вот, настоящая радость, настоящий смысл жизни.
— Да, дети, это — прекрасно. — Я снова, как болванчик, кивнул несколько раз.
Честно говоря, весь этот цирк начал немного напрягать. Вполне понятно, Алексей Митрофанович изо всех сил пытается рассмотреть в парне, сидящем напротив, что полезного этот парень может принести его Корпорации.
Ему и невдомек, что этот парень очень скоро принесет «Рубину» конкретные перемены. Что место бенефициара в ближайшем будущем займет Наследник. По большому счету, если смотреть правде в глаза, если вспомнит все рассуждения Романовского, Алексей Митрофанович сейчас пытается вызывать симпатию у человека, который оборвёт его жизнь. А в этом я не сомневаюсь ни на минуту. Именно такой является финальная часть плана Ликвидатора.
— Да…Дети…– Эхом повторил за мной Шереметев-старший. — А твой отец, он всегда занимался торговлей? Или, может, служил вместе с дядей. Все мы знаем, Серей Сергеевич является рьяным сторонником военной карьеры…Как познакомились твои родители?
— Мой отец не служил…– Ответил я и вдруг завис.
Реально. Просто замолчал и все. Но причина была не в том, что подробности биографии настоящего Лерманова вылетели из моей головы. Ни черта подобного. Я именно сейчас, после вопроса бенефициара, вспомнил вдруг одну деталь, которая напрочь выскочила из памяти.
Тот день, когда в школе случилась внеплановая проверка. Когда впервые встретился с Ликвидатором. Он ведь сказал, будто знал моего отца. И это звучало достаточно убедительно. Но как?
Романовский изучил о псиониках все. Он понимает, кто-то в моем роду должен был иметь способности. И это точно не мать. Значит — отец. Однако, тот человек, который официально числится моим родителем, мне вовсе не родитель. Романовский не стал бы говорить о нем. Да и вряд ли они служили вместе. Рубцов Иван Николаевич погиб почти четырнадцать лет назад. А Ликвидатор служит в особом отделе…Я лихорадочно принялся подсчитывать года. Ну, не меньше двадцати. Соответственно, в горячих точках Романовский бывал до того, как стал особистом. Он никак, вообще никак не мог быть сослуживцем моего юридического отца. Потому что в этом случае, отец должен числиться сотрудником того же самого отдела. А это — вообще бред.