Так у меня появилась ТАЙНА.
И всё же шила в мешке не утаишь, и мои способности дали о себе знать буквально через пару дней. К нам приехала мама, и вечером она принесла мне выпить горячее молоко. Пить мне его не хотелось, к тому же оно оказалось настолько горячим, что я обжег себе язык. В этот момент я ужасно захотел, чтобы оно вообще превратилось в лёд, и тут же почувствовал, как будто легкая волна прокатилась между моими руками, и, к моему ужасу, буквально через мгновение чашка с молоком стала просто ледяной, а внутри вместо молока оказался кусок молочно-белого льда, из которого тонкими льдинками торчала бывшая пенка. Я тут же подбежал к полураспахнутому окну, поднялся на цыпочки и вытряхнул его во двор. Я весь дрожал и боялся, что этот кусок молочного льда найдут, но мама так ничего и не заметила.
После этого я не спал почти всю ночь, или мне так просто показалось. Но придумать, что делать, так и не смог. Каникулы были испорчены безвозвратно, мои способности проявлялись, как мне казалось, почти постоянно, и только чудом мне удавалось избежать разоблачения. В Москву я вернулся совершенно измученный.
Дениса я встретил в тот же день, во дворе.
Было облачно, солнце, временами выглядывавшее из-за облаков, раскрашивало двор в золотистые цвета, но нагреть ничего не успевало. Стояла обычная августовская тихая прохладная погода. Денис сидел на лавочке и читал пластокнигу[1]. На нём была чёрная похожая на военную форма со странными значками на воротнике, и вид у него был очень серьёзный, так что мне даже подумалось, что, может, это и не мой друг вовсе? Я помнил Дениса весёлым и заводным мальчишкой, которому никогда не сиделось на месте и который почти постоянно над чем-нибудь смеялся. Я подошел к нему и спросил:
— Дениска, это правда ты?
Он оторвал взгляд от пластолиста и, посмотрев на меня, улыбнулся, воскликнув:
— Привет, Серый! Что — не узнал?
— Да нет — узнал, — ответил я весело. — Вот теперь, точно узнал!
— Давно приехал? Я заходил к тебе, и мне сказали, что ты ещё в деревне!
— Только что! А ты давно дома? Тебя насовсем отпустили? — спросил я с замиранием в сердце.
— Нет, — ответил он, и его улыбка как-то сразу увяла. — Меня отпустили только на три недели. Через пять дней придётся ехать обратно.
— Там очень плохо? — задал я самый интересующий меня вопрос.
— Да нет, — ответил Денис хмуро. — Просто нужно привыкнуть, и всё.
Ответ прозвучал для меня как-то неубедительно. Да и вид у него был какой-то мрачный, что наводило на серьёзные подозрения.
— Зато я очень многому научился! — добавил он с несколько наигранным энтузиазмом. — Могу даже показать! Только давай пойдём на наше место!