Софья подбежала к столу и села напротив него. В кабинет вбежали остальные керосинщики, их было всего пятнадцать душ вместе с нефтяной княгиней, быстро расселись вокруг стола, и молодая женщина радостно выпалила — Стереорегулярный бутадиеновый каучук! Теперь нам нужна сера, сажа, прочные нити, и тогда мы сможем изготавливать круглые ноги для молодых Шишиг, которых родит Игнат.
У Митяя на минуту потемнело в глазах от восторга, но он быстро справился со своими чувствами и ехидно ответил:
— Если ты думаешь, Софочка, что я ради этого стану раком, поднесу к заднице зажигалку и пукну, чтобы получилась сажа, то ты очень сильно ошибаешься. Где накопать серы, ты и сама прекрасно знаешь. Можешь, кстати, выделить её и из нефти, хотя там этой жёлтой гадюки мало, а с сажей вы и сами как-нибудь разберётесь, вы же нефтяники. Без меня. Игнат ради обувки для Шишиги вам хоть чёрта с рогами скуёт и бегать его заставит.
Софочка заулыбалась и бойко ответила:
— Не волнуйся, Митяй, мы уже начали думать над всеми вариантами, которые дадут нам серу и сажу. Мы ведь можем сжигать излишки масла.
— Тогда приступим к занятиям, ребята, — кивнув, сказал Митяй и, взглянув на экран ноутбука, принялся читать текст: — «Нефтеоргсинтез способен дать человеку большое количество самых различных продуктов, и синтетический каучук не единственный».
В кабинете воцарилась полная тишина, и началась очередная педагогическая медитация большого ведара Митяя Олеговича. Она давалась ему без особого труда. Всего-то и делай, что читай текст с экрана, но при этом не обычным голосом, а ведловским, негромким, но с большим эмоциональным напряжением, чётко выговаривая все слова и вкладывая в них что-то такое, чего он сам до сих пор так и не смог осознать, и единственное, с чем мог сравнить, так это с вибрирующей у него внутри струной, которая заставляла слова литься плавно и мелодично. А вообще-то он просто выступал в качестве ретранслятора и зачитывал текст ведловским голосом, и это был очень мощный инструмент для передачи знаний, многие из которых он даже сам не воспринимал до тех пор, пока не подходил к домне, новому токарному станку, изготовленному Игнатом практически самостоятельно, но отнюдь не на глазок и абы как, или к новой стальной ректификационной колонне высотой в двадцать два метра. Вот тогда его ведловская сила начинала действовать совсем иначе, и все формулы быстро превращались в конкретные технологические процессы, которые он ощущал всем своим существом. Да, получалась довольно забавная ситуация: ведлы каменного века изменили его самым коренным образом и дали ему колоссальные способности к творению, а он передал и продолжал передавать им немалые знания.