Я совершенно не против такого рода неожиданностей.
Не скажу, что у нас все идеально, приукрашивать и лгать не хочу. Мы притирались друг к другу, иногда ссорились, правда, ненадолго. Пару раз даже серьезно поругались. Уже не помню причину ссоры, но слово за слово, и я на него наорала, как последняя торговка с рынка, никогда раньше не позволяла себе опускаться до такого. А Сережка, не обратив на мою громкую эскападу внимания, молча развернулся и ушел. Правда, вернулся где-то через час. Утер мои слезы-сопли и поцеловал, сказав, что все равно я только его и никуда он от меня не денется.
Конечно, нам обоим было над чем работать. Сережка учился тому, что мне можно и нужно доверять, я училась тому, что теперь не одна, что рядом есть мужчина, готовый помочь, взять на себя груз моих житейских, психологических и далее по списку проблем.
А еще мне пришлось смириться с тем, что мой мужчина — Страж, и у него есть обязанности, которыми он не имеет права пренебрегать, оглядываясь на меня, Игорька или кого-либо еще. Хорошо хоть опыты с храмовниками канули в прошлое.
Так, Новый год мы встречали без него. Буквально за три часа до полуночи его срочно вызвали. Ничего толком не объяснив, Сережка наскоро меня поцеловал и исчез, пообещав вернуться утром первого января. А вернулся вечером второго, весь бледный, измученный и страшно усталый.
Честно говоря, я собиралась устроить грандиозный скандал.
Я к нему почти двое суток готовилась. Хотела высказать, как невыносимо находиться в изматывающей неизвестности. А он даже не позвонил. Словом, пока ждала его из душа, заготовила целую обвинительную речь и тщательно подобрала цветастые фразы. Но все разом вылетело из головы, стоило мне только увидеть еще не до конца залеченный целителями рваный шрам у сердца.
До сих пор колотит от мысли, что я могла его потерять. И что очередная чокнутая ведьма или больной на всю голову колдун могли лишить меня самого дорогого в жизни. Именно в этот момент поняла, что пропала. Что это не просто страсть, не просто желание, это нечто большее.
А в остальном моя жизнь вошла в фазу расслабляющего выдоха. Тот этап, который начался с момента смерти родителей, все те годы, когда я несла на себе груз ответственности за семью, закончился, и я с удовольствием вздохнула. Игорек воспринял наши отношения со своим отцом как-то очень по-взрослому, серьезно и благосклонно. Он уже большой мальчик. До консервации осталось всего ничего, и я вижу, как Сережка волнуется. Требует от сына все время отзваниваться и надолго из дома не уходить.