[i] Мукде́нское сраже́ние — наиболее масштабное, продолжительное по времени и самое кровопролитное сражение русско-японской войны, окончившееся победой Японии.
[ii] Битва при Краснике — трёхдневная битва в августе 1914 года, первое сражение между 4-й русской и 1-й австро-венгерской армиями в ходе Галицийской операции во время Первой мировой войны.
[iii] Начало «Молитвы о победе русского воинства»
— Докладывайте, — Сталин пристально посмотрел на сидящих перед ним людей.
Берия с Абакумовым переглянулись. Лаврентий Павлович едва заметно усмехнулся уголками губ и кивнул, предлагая начать своему бывшему подчиненному. У них не было между собой особой вражды, скорее натянутые отношения на почве межведомственной конкуренции. Ну и профессиональная ревность, конечно. Что ни говори, а практические результаты работы контрразведки под руководством Абакумова были, пожалуй, повыше, чем у НКВД и вновь созданного недавно НКГБ. И хотя Наркомат госбезопасности подчинялся Меркулову, Лаврентий Павлович пока еще оставался куратором новой структуры.
Дело по нападению на Стаина формально вел «Смерш», но Сталин попросил Берию лично контролировать ход следствия, как посвященного в тайну «Ковчега». Что очень обидело амбициозного Виктора Семеновича, понятия не имевшего о подоплеке такого контроля. Абакумову вообще была непонятна эта суета вокруг Стаина. Ну, приемный сын погибшего Мехлиса, ну успешный и самый молодой комкор, и что? Даже по фронтовым меркам не велика фигура. Это разве повод для личного контроля над работой «Смерша» Верховного Главнокомандующего с привлечением Наркома внутренних дел? А может, слухи не врут и Стаин действительно внебрачный сын Самого? Да, нет, ерунда! Не похож, ни капли. Да и чуйка просто кричала, тут что-то другое. И это тоже раздражало и обижало Виктора Семеновича, до этого дела считавшего себя облеченным абсолютным доверием Сталина. И вдруг выясняется, что это совсем не так. Абакумов начал доклад:
— 9 мая в 15−00 комиссар госбезопасности 3 ранга Волков собирает в расположении 4-ой гвардейской воздушно-десантной бригады совещание, на которое вызывает командира 1-ой гвардейской десантной бригады гвардии генерал-майора Онуфриева, командира партизанского соединения «Дед» генерал-майора Воронченко, исполняющего обязанности Начальника УКР «Смерш» Западного фронта полковника Василькова, — Абакумов прервался, — Товарищ Сталин, — он поднял обиженный взгляд на Сталина, — Я знаю, что у Василькова был приказ за Вашей подписью, но считаю, что в таких случаях нужно ставить в известность меня, Васильков все-таки сотрудник «Смерша»! — он упрямо поджал губы. Вот еще одна загадочная фигура в этом деле. До ноября 41-го Волков — обычный капитан госбезопасности в ведомстве Власика. А потом неожиданное назначение Начальником секретного «Отдела 26» и исчезновение. И вот он всплывает комиссаром госбезопасности 3-го ранга в Смоленской области с полномочиями вызывать к себе генералов РККА и старших офицеров НКВД и НКГБ. При этом попытки взять в разработку этого Волкова, ровно, как и Стаина, тут же жестко пресеклись Сталиным. И какого результата они ждут от него, если руки связали? Тут Абакумов лукавил перед самим собой. Руки ему не связывали, просто четко обрисовали границы, в которые укладывались его полномочия. Информация по Волкову и Стаину в эти границы не попадала. Все вопросы по этим людям шли только лично через Сталина или Берию.