– Я не убью тебя, дрянь, – сдерживая свой тон, я сказал громко и четко, словно хлестал Латике по щекам. – Ты даже смерти не заслуживаешь, потому что это слишком дешевая плата за моих родных.
– Я не прошу у тебя быть ко мне снисходительным, – зарычала Латика, сокрушаясь на крик. – Все что мне нужно было, я уже получила, – с облегчением выдохнула она и опустила плечи, словно сдалась. – Конечно, Фролов мог бы не быть таким жестоким, но…
– Фролов конченный садист и ублюдок, как ты вообще смела связаться с ним? За что ты так жестока с семьей, которая дала тебе крышу над головой? Латика, я доверял тебе. Я сына доверил тебе. Разве Артур заслужил такой расправы, которую ты своеручно устроила? – в моих мыслях не укладывалось то, что Латика способна на жестокость.
– Нет, – отчаянно замотала головой женщина и уткнулась лицом в игрушку моего сына. – Я не хотела, чтобы София и Артур пострадали. Только Булат. Только твой отец! – заорала она, затем повернулась лицом к окну и схватилась обеими руками за подоконник.
Крах потерся о мою ногу, уставившись на меня недоуменными глазами. Даже животное не понимало сути происходящего, но Крах навострил уши и был готов к моей команде по первому зову. Я слышал, как Латика бурчала себе под нос, сыпала проклятия не только на себя, но и моего отца. А еще… молитву, в которой она просила прощения у моей семьи.
– Ты предстанешь перед судом, Латика, – сказал, как отрезал. Женщина резко повернулась ко мне и наставила пистолет. Ее руки дрожали, но в глазах не было жалости. Я застопорился, потому что получать пулю в лоб не хотелось от слова совсем.
– Я сделала то, что твой отец заслуживал и ни перед каким судом оправдываться не стану. Видит бог, моя совесть чиста и виновной я себя не считаю. Булат сломал мне жизнь. Он растоптал ее своими обещаниями. Я долго терпела и мне хватило, когда он привел в дом Маргариту! Считай, спусковой механизм сработал ровно с той секунды, когда я узнала кто она такая! – Латика себя не контролировала.
Крах зарычал и затрясся. Я ощутил его вибрацию своей ногой, но я шикнул на него, чтобы пес не предпринимал своих действий.
– Латика, своими поступками ты лишила две семьи самых дорогих людей, – спокойно сказал я, обращая ее внимание на себя.
– Я освободила всех вас от несправедливости, вот что я сделала, – приглушенно прошептала женщина, затем перенаправила пистолет на себя и выстрелила, пронзая пулей свою грудную клетку. От силы отдачи, Латика отступилась к окну и не сдержав равновесия, вывалилась в окно. Треск стекла был оглушительным, а для меня казалось, словно все происходило в замедленной съемке. Я не сразу понял, что только что произошло, но мягкая игрушка, валяющая у стены с вышибленным окном и осколками стекла, была покрыта кровью Латики.