Пока Тани не было, кучка «добра» прилично выросла и пополнялась всё новыми и новыми мелочами. Может, кто-то и фыркнул бы пренебрежительно на «всякий мусор», но Таня очень бережно начала перемещать все эти кусочки дерева, пуговки-бусинки-лоскуточки и разные загадочного вида мелочи, которые раньше явно были частями людских вещей.
«Вот это, например, сто процентов бегунок от старой молнии! – соображала Таня. – Понятия не имею, зачем он им, но, наверное, нужен!»
– Ой, мой лебедь! – радостно пискнула самая маленькая норушка. – Ты же видишшь, шшто это – лебедь? – круглые глазёнки требовательно воззрились на Таню. – Вот шшея, а вот – шшпинка, а это – голова!
Норушинка ловко уложила «лебедя» на ровный участочек снега и пририсовала ему клюв, крылья, лапы и хвост.
«Мой мир никогда не будет прежним! Теперь я всегда буду видеть в бегунке лебедя!» – думала Таня, укладывая «гордую птицу» поглубже в рюкзак.
– Мурашик лушше придумывает, но он меньше говорит. Мало шшовшем, – пригорюнилась Муринка. – Пошшле того как дом… упал, он пошшти всегда молшшит.
Таня и так обратила внимание на то, что второй норушонок говорил очень мало, даже когда она предложила им перекусить кусочком грецкого ореха, чтобы у них немного прибавилось сил, он торопливо взял угощение, пискнул что-то вроде «псиб» и стеснительно юркнул за Тишуну.
«Бедные-бедные дети, и как они тут выживали. А ведь самое-то страшное, что это было и горе, и безнадёга – им и идти-то тут было некуда, да и не к кому! – сообразила Таня, вспомнив рассказы Шушаны. – Они же могут или жить в уже обжитых норушных домах, или приходить в новые, но там должно соблюдаться условие – на момент вселения должны быть три поколения женщин в одном доме, и обязательно мирные, любящие и спокойные взаимоотношения в семье, иначе у них просто не откроется междустенье».
Наконец, когда все норушные ценности были вынесены и убраны для перевозки, вышел Тишинор, с трудом волоча классический узелок, связанный из тряпочки в цветочек, с трогательными тканевыми хвостиками наверху.
– Можно мне помочь? – Таня дождалась неохотного кивка и аккуратно переместила имущество в рюкзак.
Она похвалила себя за тактичный вопрос – было очевидно, что бедолага ужасно стесняется своей слабости и мог бы долго и упорно тащить поклажу сам, только бы не демонстрировать болезненное состояние.
Он уже собирался подойти к яблоне, но Таня его остановила.
– Я хотела вас предупредить – меня сюда привезли мои друзья – лучшая подруга и её муж. Он будет за рулём, она – на переднем сиденье. Шушану они оба знают и очень уважают. Только… они не люди.