Дом искатель покинул с моей помощью — я вышвырнул его в окно. Уже на улице перешел в невидимость, спеленал зверюгу и дождался военных, которые подбегали и брали нас под прицел. Показательно, что каждый из них был в очках, типа тех, что идут для виртуальной реальности, и каждый видел меня, несмотря на технику незаметности.
— Успокоились! — орали нам. — Руки за голову! Артефакт свой убери! И ты, волосатый, снимай облик!
Владос успокоился не сразу, я же вел себя мирно и дисциплинированно. Но после беседы с начальством, где я подробно описал произошедшее, а Владос лишь плевался и ругался, в местный карцер отправили нас обоих.
Здесь нас встретил целый капитан.
— Сдайте облики и оружие, — попросил он.
Владос без вопросов протянул болтающийся на шнурке клык и был отконвоирован в камеру. А вот у меня вопросы были.
— Даже не собираюсь, — пожал я плечами. — С какого перепуга?
— Делай, как сказано, слышь!
В спину ткнулось дуло автомата, и этот унизительный жест до невозможности меня взбесил.
Я медленно обернулся и сказал рядовому, смотрящему на меня, как на грязь:
— Если ты, мудила, еще раз так сделаешь, я отломаю дуло автомата, засуну его тебе в задницу и забью поглубже прикладом. Ты испытаешь такую боль, что даже твои внуки, слыша слово «оружие», будут плакать.
— Давайте без эскалации, — вежливо попросил лейтенант. — Ты, Кошелев, можешь облик не сдавать. Оружия нет? Ну проходи тогда.
Ну, хоть здесь известность сыграла.
В камере было тепло, не слишком светло и довольно уютно. Слегка смущал только размер зарешеченной комнаты — два метра на два с половиной.
Я уселся на койку, единственный предмет мебели, пару минут посидел, прислушиваясь к тихому мату из соседней камеры, а потом закрыл глаза и погрузился в медитацию. Несмотря на знакомство с местными казематами, нужно восстанавливать тело и приводить в порядок энергетику.
Я легко отрешился от посторонних звуков и сосредоточился на внутренних ощущениях.
Ци внутри меня бурлила и двигалась куда быстрее, чем в обычном состоянии — усиление от шприца явно продолжалось и характеристики все еще были повышены.
Техника познания легко подключилась. Углубляясь и сосредотачиваясь на ощущениях, я почувствовал тяжесть и дискомфорт в руке — след недавней операции. Если внешне ничего не изменилось, то через внутреннее зрение я видел, что энергия рядом с заклинаниями накапливалась и застаивалась.
С руки я и начал. С каждым вдохом я направлял в ту сторону все больше Ци, постепенно растворяя заклинания и залечивая раны потоком энергии. Руку слегка жгло, мышцы импульсивно дергались, но постепенно неприятные ощущения утихли. От медицинских заклятий не осталось и следа, как и от раны.