Спустя час, тяжело пыхтящий подполковник, покрытый потом, ввалился в лабораторию и рухнул прямо на кафельный пол.
— Твою ж мать, теперь-то что? — Германов бросился к нему, но тот махнул рукой, мол, всё в порядке.
— Что вы сделали?
— Запустил генератор.
— Какой ещё генератор? — удивился лаборант, нервно теребя что-то тяжёлое в кармане халата.
— Да так, не столь важно, — отмахнулся Шевченко. — Главное, что теперь у Штрасса будет серьёзный повод спуститься сюда. И в этом нам поможет начальник связи комплекса.
— А вот с этим проблема, — вздохнул неожиданно вспотевший Германов, почесав затылок. — Черепанов не сможет прийти.
— Почему?
— Его вызвал Лаптев.
— И что? Это нам как-то помешает?
— Не знаю, но тот же Лаптев дал команду — отключить всю связную аппаратуру.
— А-а! Боятся! Боятся, что будет утечка информации, — усмехнулся Шевченко. — Ну, оно и понятно, кто ж не будет бояться, учитывая масштабность и дерзость их аферы. И как их ещё паранойя не сожрала?
Германов промолчал.
— Ну да ладно, — подполковник неторопливо прошёл вглубь лаборатории, уселся на одиноко стоящее кресло и выжидательно уставился на Германова. — А что там с тестами?
— Для начала нужно провести анализ крови. И не один.
— Ну так проводи…
Лаборант взял со стола заранее подготовленный шприц, быстро проделал с ним необходимые процедуры и подошёл к Шевченко.
… Минут через двадцать Германов, весь покрытый потом, гремя стеклянными пробирками, то и дело загадочно ухмылялся, рассматривая в микроскоп образцы крови.
— Очень любопытно! Хм, очень.
— Ну, поделись, что ли, — буркнул подполковник. — А то я уж и не знаю чего ожидать.
— Так… Э-э-э, от лучевой болезни не осталось и следа. Это, несомненно, большой плюс. Но анализ показал, что ваш обмен веществ ускорился почти втрое.
— И что это значит?
— Это значит, что у вас повышенная регенерация. Организм меньше устаёт, быстрее отдыхает и восстанавливает силы. Лучше реакция, скорость. Даже, возможно, сила, но весьма несущественно. Но это только положительная сторона.
— А есть и отрицательная?
— К сожалению, да. Если этот процесс будет продолжаться, организм износится гораздо быстрее.
— То есть я быстрее постарею? — рассмеялся Олег Анатольевич.
— Да. Даже по предварительному подсчёту, уже сейчас лет восемь жизни ты себе сократил. — Германов продолжал суетиться и нервничать. — И процесс продолжается. Хотя, постой…
— Что?
— Я вижу ещё что-то. О! Тебе лучше самому посмотреть.
Шевченко нехотя поднялся, подошёл к микроскопу и склонился над ним, рассматривая собственную кровь.