Немного прейдя в себя, Рита попыталась встать. Не получилось. Тело будто налилось свинцом. Руки и ноги невозможно было оторвать от пола. Подняв взгляд, она увидела, как психопатка берет верх над её спасителем.
Уперев в руки в бока, девушка наградила участкового надменной улыбкой. Тот лишь закатил глаза. Ощущение было такое, что его снова запихнули в гроб и накрыли крышкой, вколотив огромные гвозди.
— Зряяяяя, пришлииииии, дурачье! — проскрипела недавняя жертва.
Если бы не её облик, Валера бы решил, что над ним нависла какая-та нечисть.
— Она не хотела тебя убивать, — попытался ответить он. Но получилось лишь странное, неразборчивое шамканье.
— Плееееевать! — резко оборвала его девушка. На это раз голос прозвучал, словно заевшая пластинка.
— Дура, — рявкнул Валера.
— Неееееправда, мертвяк. У нееее нож, — указательный палец уткнулся в Риту. — Ооооон был у неееееееё в руке.
— Она просто испугалась, — ответил первое что пришло в голову участковый.
— Прааааавильно, — согласилась девушка. — Меняяяяя надо боятсяяяя. Всем надо боятсяяяяя!
Закрыв глаза, участковый откинул голову назад в знак несогласия.
Рита слышала их диалог. И где-то внутри росло странное отторжение ко всему происходящему. Почему так произошло? В ком причина? Жертва или безликий, который специально дал такое поручение?
В груди кольнуло. И пришла неприятная ноющая боль. Напоминание о могущественном хозяине. Нет, он не мог предать. По крайне мере не сейчас.
Мы все ему нужны. Как инструмент. И пока мы не сделаем свою работу, он нас не оставит в покое. А что же будет потом? Уберет в чулан? С ненужным инвентарем всегда поступают подобным образом. Убирают до следующего сезона .
На языке возник неприятный запах сырой земли. И новая порция невыносимой боли. Рита злобно заскрипела зубами.
— Я ведь тебя простила, — она с ярости сжала кулаки. Тяжесть тут же исчезла, словно никогда и не было. — Я тебя простила, — повторила она. Нож сам выскользнул из кармана, почувствовав свою нужность, и оказался в руке.
Тем временем, девушка склонилась над Валерой, схватила его за горло, жадно облизнулась.
— Гряяяязная навь, ненавижу грязьььььь, — прошипела она.
— Сама ты грязь! — оскалился Валера сжав кулак.
Удар получился резким, хлёстким. Таким обычно повергают в нокаут. Нечто подобное произошло и сейчас. Лицо девушки исказилось, кожа надулась, как мыльный пузырь и лопнула, оставив место себя переплетенье сосудов и жил. Раздался истошный вопль. Многократное эхо наполнило разрушенный театральный зал. Крик заслуживающий титров в финале фильма ужасов.