Проснувшись с первыми лучами солнца, Сарвар привычно взглянул на флюгер, потом на небо через единственное небольшое оконце, и рывком поднял себя с лежанки. Пришла пора умирать.
Перехватив загодя приготовленный завтрак из черствого лаваша и ароматной вяленой говядины, он подхватил лук со стрелами и вышел в степь. Умытая ночным ливнем, она встретила запахом июньского разнотравья, и стрекотом обрадованных неожиданной прохладой насекомых.
Из-под ног вспорхнул серый степной жаворонок, пролетел пару метров и свалился в траву, затрепыхался, подминая как будто бы сломанное крыло. Сарвар поискал взглядом вокруг и не без труда рассмотрел в траве свитое из стеблей и листвы небольшое гнездо с пятью пятнистыми яйцами. Вкусная была бы прибавка к ужину, но на этот раз жаворонку повезло. В землянку человек возвращаться не собирался. Зато был не против напоследок поразвлечься.
Громко хлопнув в ладоши, он прыгнул в сторону птицы, а потом еще раз и еще, пока жаворонок не убедился, что гнездо в безопасности и не взлетел вертикально вверх, пропав в бесконечной голубизне подернутого легкими перистыми облаками неба. Сарвар проводил его взглядом.
И больше уже ни на что не отвлекался.
Месяц назад его вынужденное затворничество началось с установки ловушки, которую теперь предстояло привести в действие.
На вкопанной в землю толстой жерди была закреплена поперечина. А на поперечине подвешен фурин, японский ветровой колокольчик, собранный из пяти полых специально выплавленных для сегодняшней охоты трубок. Их толщина, длина и состав металла были плодом многолетних наблюдений, проб и ошибок. Исследования стоили Степным Волкам безумного количества денег и несколько жизней неосторожных охотников, но результат стоил того.
Колокольчик висел на жерди много дней, но его трубки были связаны бечевкой, а потому он до сих пор не издал ни звука. Сарвар осмотрел небо, чтобы не засветиться раньше времени, распутал бечевку и быстро зашагал к холму, в укрытие.
Трубки колыхнуло порывом ветра. Над степью прокатилась россыпь мелодичных позвякиваний. Знающие люди называли это музыкой ветра.
Звон как звон. Спросили бы Сарвара, так он сказал бы, что в гробу видел все колокольчики вместе взятые и японские вместе с ними. Обычный звон, тонкий, мелодичный. Если слушать весь день — с ума сойдешь.
Гррахи почему-то так не думали. И вряд ли Волкам когда-нибудь удастся понять почему.
Ждать пришлось недолго. Над здешними холмами проходил маршрут, по которому пришельцы сновали туда-сюда по нескольку раз в день. И первая же появившаяся в небе черная точка сначала остановила полет, застыла, а потом спикировала вниз, разрастаясь в матерого ширококрылого грраха-воина.