Через некоторое время чуть в стороне раздался раздраженный шепот Винника.
— Стой. Перестань. Не надо. Оставь человека в покое.
Послышались звуки непродолжительной борьбы, которую старик проиграл, и из-за колонны выглянуло заинтересованное лицо Зои, повисело в воздухе и вслед за ним выплыла Зоя вся целиком. Она осторожно кашлянула, привлекая внимание смотрителя, и, когда он открыл глаза, произнесла:
— Скажи, а ты старый?
Голова Существа 345.72.17 вопросительно склонилась набок.
— Старый? О, нет. Я совсем не старый. Но почему вы спросили?
Зоя перевела взгляд на потолок, делая вид, что ответ ей не очень-то и был интересен.
— Мы тут поспорили… Сколько лет ты тут уже живешь? Винник говорил, что около тридцати. А я… Я не буду говорить, сколько думала я.
Смотритель приосанился.
— Тридцать пять лет безупречной службы. Через два месяца будет тридцать шесть. Только я не жил здесь. Я служил. Три смены по восемь часов. Семь дней в неделю.
Пораженная девочка охнула.
— Тридцать сколько?
— Тридцать пять лет безупречной службы. Три смены по восемь часов. Семь дней в неделю.
Зоя недоверчиво сморщила носик.
— Три смены по восемь часов? Это же… — она закатила глаза и попыталась посчитать в голове. Чертыхнулась и загнула один за другим несколько пальцев. — Двадцать четыре часа в сутки? Ты что, никогда не спишь?
С интересом смотревший за тем, как девочка загибает пальцы, смотритель вытащил из рукавов свои и загнул их один за другим.
— Почему же… Сплю. Согласно инструкции. Два раза по четыре часа в сутки.
Любившая сон едва ли не больше всего в жизни Зоя скривилась.
— Неудивительно, что ты так мерзко выглядишь.
Голова смотрите нырнула за воротник и отозвался оттуда, не выглядывая.
— Мерзко? Вы считаете, что я выгляжу мерзко?
— Угу. Прям как мертвец.
Рот девочки с размаху закрыла ладонь Винника. Зубы Зои тут же сомкнулись на безымянном пальце старика, но он стерпел боль и не отпустил.
— Простите ее, Триста сорок пятый. Воспитание у нашей подруги хромает на обе ноги.
— Вы можете не смущаться, — смотритель выглянул из-за воротника, — я и сам знаю, что мерзок, разве что именно мерзким меня еще не называли. Жутким. Убогим. Лупастым. Страхолюдиной. Кащеем. Тощим. Пиявкой. Глистом. Личинкой глиста. Окурком. Плешью. Червяком. Скелетом. Старым носком…
— Хватит! — прервал его Винник. — Мы поняли.
— О, — Триста сорок пятый наклонил голову к плечу, — мои друзья как только меня не звали. Я не в обиде. Я был создан таким, и это был не мой выбор, да и, откровенно говоря, не выбор моих создателей.
Винник, сдерживая эмоции, глубоко вдохнул и осторожно выдохнул, по большей части надеясь на интуицию: