— Это мы мигом!
Он стремительно растворился в толпе, а я отошел к Зурову, отцу и Михаилу Витальевичу. Они уже вовсю обсуждали детали сделки по закупу партии удобрений, а Яков Владимирович давал советы по оформлению договора.
Я краем уха послушал их разговор и был приятно удивлен деловой хваткой Бушмана. Вот удивительный человек! Жене слово поперек сказать не может, а тут прямо как коршун бьется за выгодные условия. Ладно, пусть договариваются, у меня есть свои дела.
Глянув, как оттаскивают камни, пилят вишни и засыпают овраг, я не переставал слушать. И с удивлением обнаружил, что люди активно обсуждают взрывы. Версии были, одна краше другой. Говорили про молнию посреди ясного неба, про брошенное пьяным магом заклинание, а то и вовсе, что сами святые наместники здесь передрались. Лишних слухов мне не надо!
Поэтому я с самым серьезным лицом сказал им, что это все случилось по естественным причинам. Мол, скопился газ под землёй, и от случайной искры все взлетело на воздух. Что такое возможно, только вот в такой местности и им беспокоиться не о чем. И никаких магов, святых и молний тут не было.
Ерунда, конечно, полная, но этого оказалось достаточно, чтобы все успокоились и продолжали работать.
Я забрался на край сохранившейся ограды и задумался. Кто же мог сделать? Неужели Булатов? Он был настолько зол, что приказал подорвать замок⁈ Ладно я, но остальные? Это просто не укладывалось в голове.
— Володя! Что происходит? Где мои вишни? — раздался взволнованный крик матушки.
Софья Владимировна, кутаясь в шаль, бежала ко мне. Позади морщила нос Марья Андреевна, за ней нехотя семенила Наталья.
— Вы уже все отвары выпили? — мысленно выругавшись, спросил я матушку, пока Бушман не слышала.
— Нет, она меня чуть до белого каления не довела, — доверительно прошептала матушка. — А тут еще этот запах… прислуга носится, как угорелая… Настюшка заглядывала в саже вся. Вот я и не выдержала, прибежала. А она… следом пошла.
— И как она себя вела? — я глянул в сторону Марьи Андреевны, что брезгливо пробиралась среди груд земли и битого камня.
— Как будто в лавке испорченную рыбу увидела, — вздохнула она. — Знаешь, может быть, эта Наталья и не такая уж подходящая для тебя пара. Но мне теперь так неловко перед ними!
Ее слова стали для меня, как холодное вино в летний зной. Но я промолчал.
Матушка посмотрела на суетящихся рабочих, на вырванные с корнем вишни, на закопченные стены замка. Снова вздохнула и задумчиво спросила:
— И сколько нам это будет стоить?
Мне оставалось лишь пожать плечами. Но себе я пообещал: из кожи вон выкручусь, но найду виновника, и он заплатит за все. Кулаки непроизвольно сжались.