— Слушаюсь, товарищ генерал-лейтенант! — не моргнув глазом, отрапортовал рядовой, явно окая.
Тертый, собака, из Вологды, небось? Курок спустит, особо не задумываясь. А генерал-то, генерал? Ишь, как раздухарился! Рожа кровью налилась, хоть прикуривай от нее! Видно, не хило жопу припекло — того и гляди апоплексический удар хватит. Ну, а мне в общем-то откровенно посрать на все его угрозы. Я и так, и так не жилец. Жаль командира, если помрет — ему еще жить и жить! А сколько страна и служба потеряет, лишившись такого ценного во всех смыслах кадра! А без него у меня и вовсе нет никакого будущего…
Тем временем Егоров с майором удобно разложили оснаба на лавке. Старший лейтенант расстегнул ему оставшиеся пуговицы на френче, которые тот не оторвал в припадке. Только после этого «недоделанный» Медик положил руки оснабу на виски и закрыл глаза. Я с интересом наблюдал одним глазом за его действиями. В прошлый раз, когда он взялся меня лечить, я ничего толком и рассмотреть не успел. Не до этого было.
Теперь же я отчетливо видел, что руки майора окрасились ярко-зеленым свечением — цвета молодой весенней листвы. И это свечение постепенно проникало в кровеносные сосуды оснаба (вены и артерии тоже явственно засветились), разнося вместе с кровью живительное волшебство по всему организму. Ага, вот оно, значит, как действует. Хотя все равно ни фига не понятно! Минут через пять мертвенно бледное лицо командира, разукрашенное сеткой светящихся зеленоватых сосудов, порозовело. Конвульсии прекратились, а дыхание выровнялось. Он глубоко вздохнул и открыл глаза, вновь вернувшие утраченные краски жизни. Егоров оторвал от его висков руки и помог сесть.
— Товарищ оснаб, — едва не сбив Егорова с ног, кинулся к нему генерал-лейтенант, — с вами всё в порядке?
— Всё в порядке Никифор Васильевич, — слабым голосом произнес Петров. — Почему вы здесь?
— Вам плохо стало, товарищ оснаб, — пояснил майор, — вот старший лейтенант Егоров вас и подлечил. А что случилось-то?
— По-видимому, не рассчитал своих сил… — немного подумав, выдал свою версию случившегося Петр Петрович. — Затеял слишком сильное и глубинное сканирование мозга задержанного. Результат оказался печальным…
— Да это всё диверсия престарелого контрика! — Генерал-лейтенант рубанул рукой, враз полыхнувшей жарким пламенем, от которого шарахнулись по стенам Егоров с майором. — Поставить этого Сеньку к стенке, а после труп спалить к еб.ням! Чтобы, сука, и пепла от него не осталось!
Ух, ты, а генерал-то наш, тоже Сенька? Вернее, Силовик! И, похоже, что пиромант. Хренов!