Я не едва не клевал носом, сидя на лавочке в беседке, с блаженством покуривая на сытый желудок. У курсантов до отбоя — свободное время, кроме таких, как я — летчиков-залетчиков, для которых у старшего наставника Болдыря всегда найдется занятие. Меня, Надюшку и Тимку Шапкина с нетерпением ожидал общественный уличный туалет.
— Че, дед, совсем сил не осталось? — вырвал меня из блаженной дремы грубый голос старшего наставника.
Тьфу, ты! Вспомнишь дуболома — он и появится!
Болдырь плюхнулся на соседнюю лавку и тоже закурил.
— Вот скажи мне, старый: для чего тебе все это нужно? — Старший наставник огладил рукой пышные усы и сплюнул в металлический ящик для окурков.
— А меня нешто спрашивали? — прикинувшись ветошью, ответил я. — Я ить и тебя, милок, о том же самом спросить могу: на кой оно мне сдалося, такое вселенское счастье? — Я продолжал усиленно косить под полоумного и давно выжившего из ума старикана. Глядишь, и отстанет морда фельдфебельская. — Угораздило жа пробудиться на старости лет, товарищ старший наставник! — Продолжал я слезливо сокрушаться дрожащим голоском, без зазрения совести «давя на жалость». Но гребаного сатрапа и дубового солдафона мои стенания ни разу не растрогали. — И не тронули ба, — продолжил я лить крокодиловы слезы, — ежли б не величина чертового Резерву…
— И сколько насчитали? — поинтересовался между делом Больдырь, поглядывая на меня прищуренными глазами.
— Да, — небрежно отмахнулся я, — какие-то косорукие неумехи все время попадались — только две своих машинки почем зря спалили. А о своем Резерве я как не знал, так и до сих не знаю ничо!
— Да уж, картина маслом… — Сдвинув фуражку на лицо, почесал затылок старший наставник. — Косоруких у нас в Рассее всегда хватало: что при бывшей власти, что при нонешней! Говоришь, не повезло тебе, дед? Забрили без твоего желания?
— Как есть не повезло, товарищ старший наставник! Вот ей-ей! — Мелко затряс я головой и «незаметно» перекрестился. — Посмотрел бы я на тя, господин хороший, как бы ты под сраку лет кирзачами плац полировал, а опосля нужники засраные чистил…
— Ну, во-первых: не господин, а товарищ…
«Тамбовский волк тебе товарищ!» — мысленно поправил я Болдыря.
— А во-вторых, — продолжил усач, — раз попал, как куря в ощип, будь любезен соответствовать установленным командованием нормативам. Как-то неохота за тебя взыскания от начальства выхватывать!
— Ну, если надо — значит надо… — Я театрально вздохнул и затушил сотлевшую папироску о металлическую стенку ящика. — Бум соответствовать, товарищ старший наставник!