— Это возмутительно! — Вильям Карлович даже покраснел от негодования. — Заставлять почтенного человека чистить общественный туалет? Да это просто ни в какие ворота! Я сейчас же отправлюсь к начальнику училища генерал-майору Младенцеву! И потребую, слышите! Потребую, чтобы он срочно наказал того ублюдка…
— Вильям Карлович, не надо! — попытался остановить я раздухарившегося старичка. — Успокойтесь! Я сам разберусь со всеми проблемами! Уж не мальчик давно!
— Точно разберетесь? — продолжая сердито сверкать глазами за линзами очков, уточнил он.
— Точно! И не надо за меня так переживать! Я и сам за себя постоять умею! Лучше пойдемте в класс — мы с вами и так засиделись.
— Пойдемте, мой друг, — не стал спорил доцент, — надо все-таки вложить немного знаний в некоторые буйные головы!
— Согласен, — произнес я, поднимаясь с лавки. — Ученье свет, а неученых — тьма!
Старичок весело улыбнулся моей бородатой шутке, и его праведный гнев куда-то испарился. Мы вместе неспешно посеменили по направлению к учебной аудитории.
В классе за наше отсутствие навели идеальный порядок: поставили на место сдвинутые парты и лавки, на специальной полочке у доски лежал большой кусок мела и мокрая тряпка, да и сама доска была протерта начисто, без единого белого развода. Что сказать, сумел себя преподнести ученикам Вильям Яковлевич! Прямо как у Пушкина: «Он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог». А уважение в нашем мире (да, в общем-то, и в любом другом) дорого стоит!
Мы расселись по своим местам: историк за преподавательский стол, а я за свою парту. В классе за это время никто не проронил ни слова — стояла прямо-таки гробовая тишина. Ни один из курсантов не желал испытывать на своей шкуре неудовольствие «страшного в гневе» Силовика-Тератоморфа. А то еще и «не расколдует» после уроков!
— Извините, ребятки, за небольшое опоздание! — С ходу извинился доцент, вновь утыкаясь носом в раскрытый журнал. — Несмотря небольшую задержку, я отпущу вас с урока вовремя, как это и предусмотрено расписанием.
Но даже и после этого жизнерадостного утверждения в классе продолжала стоять гробовая тишина — слышно было, как одинокая муха бьется в оконное стекло.
— Что ж, товарищи курсанты, давайте для начала познакомимся. Меня фамилия Шильдкнехт, если кто не запомнил, или у него есть некие трудности с запоминанием имен — запишите! Шильд-кнехт! — по слогам произнес он. — Если перевести с немецкого — это означает «знак воина»!
А ему идет эта фамилия — уж очень боевой старичок.
— Вильям Карлович! — продолжил историк. Запомнили, товарищи курсанты? — спросил он.