— Весьма недурственно, Вильям Яковлевич! — после пары глубоких затяжек, похвалил я выбор доцента.
— А! Заметили, как мягко идет? — похвалился доцент, выпуская дым кольцами. — А от этого вашего «Дымка» только глотку дерет — спасу нет!
— Спасибо, что хоть не махру начхоз всучивает! — И не подумал расстраиваться я. — Хотя на безрыбье и рак — рыба, а махра — курево!
— Ну, с махрой это вы, Гасан Хоттабович, все ж таки передергиваете… — Шильдкнехт неопределенно покутил рукой. — Школа Красных командиров как-никак, а не сержантские курсы! — хмыкнул Вильям Карлович. — Папирос на складе хватает. — Он опять с наслаждением затянулся. — Вот ничего не могу с собой поделать, произнес историк, — выпуская дым через ноздри. — Люблю курить! — признался он. — Никак не могу бросить, а мне уж восемьдесят скоро! Домашние ругаются, запрещают… Только на службе и наслаждаюсь… — Он печально вздохнул, припадая к папироске в очередной раз.
— Вот в этом мы с вами схожи, Вильям Карлович, — сто два, а смолю, как паровоз! Только ругаться уже давно некому — всю родню пережил, даже детей…
— Завидую вашему здоровью, Гасан Хоттабович! — произнес доцент. — А вот мне врачи запрещают!
— А как же Силовики-Медики? Они ж любую хворь на раз могут излечить? Или я чего-то не знаю?
— Странный вы, Гасан Хоттабович, — поделился своими измышлениями Вильям Карлович, — вроде и сто лет вам, а в некоторых вопросах совсем не разбираетесь… Как дитя, право слово…
— Да я долгое время в одном горном селении проживал, — выдал я заранее подготовленную легенду. — Можно сказать, в полной глуши. Отшельничал. Вот и одичал немного без людского общения. А в чем проблема-то? Ну, с Медиками?
— Накладно это очень, Гасан Хоттабович, у настоящего Силовика-Медика собственное здоровье поправлять! Я же не видный государственный деятель, чтобы за счет казны… А в частном порядке никаких средств не напасешься! А еще и домашних всегда в добром здравии хочется видеть. Вот и выходит, что надо постоянно крутиться как белка в колесе. Думаете, я за так в этом училище преподавателем подвизался? Я как-никак целый доктор наук! Доцент, завкафедрой, между прочим!
— Да, за время моего уединения в мире, в общем-то, ничего и не изменилось! Хоть при царе, хоть при Советах — без средств к существованию долго не протянешь!
— Да, пока это истина, не требующая доказательств, — согласился со мной Вильям Карлович.
— Думаю, что на нашем с вами веку, ничего и не изменится — до обещанного коммунизма не доживем, — подвел я итог.
— До победы бы дожить, — согласно кивнул историк, — а там с чистой совестью и помереть можно! А то, как не будет нас с вами, кто из этих молодых оболтусов настоящих людей делать будет?