Зубы… Нет, правда, настоящие зубы? Я неверяще елозил заскорузлыми пальцами по воспаленной десне. — Как такое вообще возможно? Неужели воздействие профессора Виноградова имело настолько сильный эффект, что даже зубы начали расти? Нет, что-то не складывается шарада! Я явно помню его заявление на этот счет, что он только приблизил состояние моего организма к идеальному… для столетнего старикана. А скажите на милость, вы когда-нибудь встречали столетнего старикана с идеальным здоровьем, у которого зубы наново отрасли? А вот и я не встречал! Одним словом, странностей — хоть отбавляй!
— Гасан Хоттабович! — окликнул меня звонкий голосок. — Вы так на построение опоздаете! — Эт Надюшка меня из ступора вывела. Беспокоится девчонка за старика. А сердечко у нее действительно золотое. — И без завтрака останетесь!
В тот первый день, когда я только появился в учебке, именно она первой за меня вступилась, когда группка малолетних мажориков под предводительством того самого крысеныша — Кольки Варфоломеева, вздумала прикопаться к беспомощному старику. Кхе-кхе, конечно, но откуда ей было знать, дедушка вполне в состоянии заткнуть рот любому отморозку и, возможно, навсегда. Но в тот момент нарываться я не стал, вполне хватило гневной Надюшкиной отповеди и недовольного бурчания остальных сослуживцев-курсантов. Однако в открытую, кроме Надюшки, никто с Варфоломеевым бодаться не решился.
— Да не связывайтесь вы с этими уродами, — посоветовала девчушка, когда мажорики, вдоволь нахохотавшись над моим донельзя «смешным» видом, отвалили восвояси, — у Варфоломеева, говорят, отец — правая рука самого наркома внутренних дел товарища Берии!
От, напугала ежа голой задницей! Но я предпочел не умалять её заслуг, по досрочному избавлению моей тушки от третирования бандой отмороженных щенков, а просто вежливо поблагодарил:
— Спасибо, внучка! Выручила старика!
— А вы как к нам попали, дедушка? Вам ведь лет, наверное, семьдесят…
— Сто два, красавица, недавно стукнуло.
— Сто два? — Девчушка ахнула и закрыла рот ладошкой. — Столько же… — Она неожиданно осеклась.
— Да договаривай уже, — усмехнулся я, — столько не живут. Я уже привык.
— Я не хотела вас обидеть, дедуль! Простите! — пискнула девчушка, стремительно ретируясь.
Вот так и познакомились.
Я отвернулся, стремительно засовывая вставную челюсть на место: негоже ей меня беззубым пердуном с голыми деснами лицезреть! Я и так на рожу не подарок, а уж без зубов — и подавно! Бр-р-р! Самому тошно! Но стоило поспешать — негоже на построение опаздывать. К тому же отчего-то засосало в животе… Давненько я не ощущал такого зверского аппетита. Чудны дела твои, Господи!