На нашу удачу пасечник был дома — стоял во дворе и чинил какое-то хитрое деревянное устройство. Мы подошли к калитке, и я крикнул:
— Добра и света тебе, добрый человек!
Пасечник посмотрел на нас, положил на землю то, что чинил, подошёл к нам, с интересом осмотрел нас всех по очереди и ответил:
— И вам добра и света, люди добрые! Куда путь держите?
— Шли в Дольничи, — сказал я. — Но наш младший брат занемог, сознание потерял, жар его пробил, вот мы сюда и направились в надежде, что на пасеке найдётся чем ему помочь.
— Чем помочь, есть: я из мёда и прополиса настойки лечебные делаю, жена у меня травы в полях собирает для одной лекарки из Дольничей, многое для себя оставляет, — произнёс пасечник и посмотрел на меня так выразительно, что я без проблем смог прочитать в его глазах всё, что он недоговорил.
— Нам есть чем заплатить, — ответил я на незаданный вслух вопрос. — У нас достаточно денег. Более чем достаточно. Не обращай внимания на наш вид, мы путешествуем, смотрим мир и специально так оделись, чтобы не привлекать грабителей.
Объяснение не выдерживало никакой критики, и пасечник ему, похоже, не поверил. Поэтому я быстро достал из мешка пять печатей и протянул их пчеловоду.
— Держи, это для начала, — сказал я. — Как только брату станет лучше, и он придёт в себя, получишь ещё.
— Ему станет лучше! — заверил меня пасечник, забирая деньги и отворяя калитку, а его вмиг изменившееся лицо стало олицетворением гостеприимства. — Сейчас я позову жену, и она займётся лечением вашего брата, а вас покормит. Как вас величать?
— Меня Долгоем, — ответил я. — Братьев — Любором и Смыком.
— Я Любор, — тут же сказала Ясна, не захотевшая, чтобы её называли именем слуги.
— А меня Будутой кличут, — представился пасечник и расплылся в улыбке. — А жену мою Вупной.
— Ты вроде звать её собирался, Будута, — напомнил я.
Пасечник тут же охнул и побежал в дом, а я опустил Добрана на траву — руки уже отваливались.
Княжий верховник и по совместительству глава Браноборского Дома Братства Истинного огня брат Мстиж сидел за столом в зале для собраний и с нескрываемым ужасом смотрел на своего гостя — Гардовского удельника — брата Рекуна. В ужас брата Мстижа повергла самая плохая новость из всех, что он слышал за последние годы. Чтобы лично сообщить эту новость главе Браноборского Дома, брат Рекун прибыл из Гардова на гусаке. Сто шестьдесят вёрст, разделяющие небольшой городок и столицу, глава Гардовского Дома преодолел за одиннадцать часов, делая лишь небольшие остановки, чтобы напоить и покормить выносливое животное.